ЭКО «выжигает» яичники, гормоны опасны, но после 40 можно спокойно родить «с помощью технологий»: несмотря на 40-летнюю историю, вокруг вспомогательных репродуктивных методов по-прежнему много страхов и заблуждений, зачастую противоречащих друг другу.
На круглом столе «Доктора Питера» специалисты в области ВРТ рассказали, где заканчиваются мифы и начинается медицина, какие риски действительно существуют, а какие — лишь следствие недостатка информации.
40 лет первому «ребенку из пробирки» в России
— Развенчивание мифов вокруг ЭКО начинается с цифр, которые говорят сами за себя. 7 февраля 1986 года в СССР родилась первая девочка после ЭКО, — говорит заведующий отделением вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) Мариинской больницы, гинеколог-репродуктолог Андрей Иванов. Он называет это событие медицинской революцией, значение которой до сих пор недооценено. — Речь идет не просто об исторической дате, а о точке отсчета сорокалетнего клинического опыта, который сегодня позволяет с уверенностью говорить: ключевые вопросы безопасности ЭКО закрыты. На сегодняшний день уже порядка 20 миллионов детей на планете Земля родились с помощью ЭКО. Это более чем достаточная выборка, чтобы перестать муссировать мифы и легенды.
Андрей Иванов
заведующий отделением ВРТ Мариинской больницы
Окончательную точку в спорах, по словам эксперта, поставило решение Нобелевского комитета, который в 2010 году присудил премию Роберту Эдвардсу. Это один из создателей технологии, благодаря которой в 1978 году в Великобритании родилась Луиза Браун — первая в мире девочка после ЭКО .
— Если бы за эти десятилетия были выявлены серьёзные риски — для женщин или для детей, — этой премии просто не было бы, — отмечает эксперт.
Онкология, гормоны и «не такие дети»
Один из самых устойчивых страхов, сопровождающих ЭКО, — опасения по поводу онкологических заболеваний, гормональных сбоев и здоровья будущих детей. Однако, как подчеркивают участники круглого стола, ни один из этих мифов не подтверждён данными исследований.
Андрей Иванов напоминает: в Великобритании ведётся самый длительный в мире регистр наблюдений за детьми, рожденными после ЭКО, — начиная с той самой Луизы Браун. Отслеживаются как репродуктивные функции, так и общее состояние здоровья, вплоть до следующего поколения. Не происходит никаких изменений ни в организме матери, ни в организме ребёнка. Это подтверждено регистрами.
Ольга Чермянинова
врач акушер-гинеколог, репродуктолог клиники «Скандинавия АВА-ПЕТЕР»
Гинеколог-репродуктолог клиники «Скандинавия АВА-ПЕТЕР», кандидат медицинских наук Ольга Чермянинова добавляет: сегодня сама логика развития репродуктивной медицины опровергает страхи об онкологии.
— Сейчас активно развивается направление онкофертильности. Мы, наоборот, проводим стимуляции и сохраняем биологический материал у пациентов с онкологическими заболеваниями — чтобы и женщины, и мужчины могли в будущем иметь собственных детей, — объясняет она.
По словам эксперта, разговоры о «не таких» детях после ЭКО — один из самых нелепых мифов, с которыми приходится сталкиваться.
— Есть и научные работы, и личная практика, которые показывают: дети после ЭКО хорошо адаптированы, успешно учатся, часто бывают отличниками. Возможно, потому что это очень желанные дети, в которых родители много вкладывают, — говорит Ольга Чермянинова.
Никита Гусаков
Акушер-гинеколог, репродуктолог Центра репродукции Embrylife
Акушер-гинеколог, репродуктолог Центра репродукции Embrylife Никита Гусаков так сформулировал свое отношение к мифам:
— ЭКО не вызывает каких-либо значимых гормональных сбоев. Единственное, что можно назвать «сбоем», — это временные изменения длины цикла во время стимуляции. Потом всё возвращается в исходное состояние. За всё время существования ЭКО никому не удалось доказать, что эта процедура повышает риски онкологии, — отметил он.
Что касается детей, то, по словам Никиты Гусакова, после ЭКО все дети красивые и умные.
— Спросите у любого, кто прошел ЭКО, — они подтвердят, — добавил эксперт.
Оксана Юсупова
репродуктолог, гинеколог-эндокринолог Центра репродукции и планирования семьи «Медика», кандидат медицинских наук
— Становятся ли дети после ЭКО болезненными и слабыми? Нет, это миф, потому что после ЭКО рождаются такие же дети, как при обычном зачатии, — отмечает Оксана Юсупова, репродуктолог, гинеколог-эндокринолог Центра репродукции и планирования семьи «Медика», кандидат медицинских наук.
В целом же, по ее словам, мифов про ЭКО действительно существует очень много.
— Пациентка перед протоколом ЭКО проходит полное обследование, которое включает в себя анализы крови, все расширенные мазки, УЗИ молочных желёз, электрокардиограмму, терапевта и флюорографию, — рассказывает Оксана Юсупова. — Таким образом, если пациентка прошла всех специалистов и у неё никаких изменений не найдено, а репродуктолог и терапевт допустили ее к протоколу, значит, в целом программа безопасна.
Что касается гормональных изменений, то они временные: гормональная стимуляция в среднем длится от 8 до 12 дней.
— В течение всего протокола растут фолликулы, и единственное гормональное изменение, которое происходит, — повышение уровня эстрогенов в организме, — пояснила Оксана Юсупова. — И это естественно, так как при росте фолликулов вырабатывается именно этот гормон. Если мы говорим, например, про гормоны щитовидной железы, то на них протокол ЭКО никак не влияет. И поскольку анализ на основные показатели входит в программу подготовки, мы можем их отследить до начала протокола.
Реальные риски: о чем медицина говорит честно
Помимо мифов, в ЭКО существуют и реальные риски — и именно с ними сегодня работает современная репродуктология. Как подчеркивает медицинский директор ICLINIC, акушер-гинеколог, репродуктолог Елена Богатырева, главные страхи пациенток — потерять здоровье и родить больного ребёнка — требуют не отрицания, а профессионального ответа.
Елена Богатырева
медицинский директор ICLINIC, акушер-гинеколог, репродуктолог
По ее словам, ключевая роль здесь принадлежит тщательному обследованию перед программой ЭКО и компенсации всех сопутствующих состояний.
— Мы должны выпустить женщину в беременность в максимально здоровом, компенсированном состоянии. Такой подход, прописанный в клинических рекомендациях, позволяет существенно снизить риски и для матери, и для ребенка, — объясняет Елена Богатырева.
Все участники сходятся в том, что на сегодняшний день есть два действительно значимых риска: синдром гиперстимуляции яичников и многоплодная беременность. Однако и они, по словам экспертов, практически полностью контролируются.
— Современные протоколы позволяют свести риск гиперстимуляции практически к нулю. Мы уже много лет не госпитализируем пациенток с этим диагнозом, — говорит Андрей Иванов.
Не менее принципиальным он называет отказ от переноса двух эмбрионов: во многих странах, включая Финляндию, Данию, Норвегию и Швецию, на государственном уровне разрешен перенос только одного. И экономический расчет здесь прост: лечение осложнений и инвалидности обходится дороже.
Отложить можно, но не всем
Еще одна тема, напрямую связанная с ЭКО, — это отложенное материнство. По словам Елены Богатыревой, тем, кто хочет отсрочить материнство по личным, семейным или социальным причинам, современная репродуктология предлагает программы сохранения фертильности, позволяющие сохранить биологический материал абсолютно здоровым женщинам, которые пока ещё не планируют беременность.
— 35 лет считается «красной линией», после которой постепенно снижается качество яйцеклеток, а после 40 лет этот процесс ускоряется в геометрической прогрессии, — говорит она. — Поэтому осознанное сохранение яйцеклеток становится актуальным и востребованным.
Елена Богатырева говорит, что женщины, обращаясь за программой, часто спрашивают о безопасности процедуры: «А вы не заберете ли у меня все мои клетки?». Эксперт разъяснила, что стимуляция яичников и забор клеток не истощают весь репродуктивный резерв.
Впрочем, по мнению Андрея Иванова, наиболее актуальна заморозка яйцеклеток для женщин с онкозаболеваниями, так как это, возможно, их единственный шанс стать матерью после лечения. Что касается отсроченного материнства, то пациентки должны понимать: это не гарантия будущей беременности, так как нужно заморозить достаточно много яйцеклеток, чтобы повысить вероятность появления ребенка.
По его словам, статистика показывает: для одного рождения требуется около 4 эмбрионов высокого качества, а для их формирования нужно примерно 50 яйцеклеток. При этом замораживание меньшего количества клеток не гарантирует успешного результата. Эксперт рассказал, что в США практика замораживания небольшого числа яйцеклеток иногда приводила к судебным разбирательствам: при размораживании и оплодотворении эмбрион оказывался анеуплоидным, и беременности не наступало. Женщина могла всю жизнь считать, что её фертильность сохранена, хотя на деле этого не происходило.
— При заморозке яйцеклеток их потенциал снижается примерно в 2,5 раза: если до заморозки 5 клеток дают один эмбрион высокого качества, то для замороженных их число вырастает до 12 — эти данные основаны на статистике Американской Ассоциации репродуктивной медицины, — добавил Андрей Иванов.
Не «последний шанс», но и не панацея
Отдельно эксперты подчеркивают: одна из главных проблем — восприятие ЭКО как шага отчаяния.
Елена Богатырева считает, что это принципиально неверный подход.
— ЭКО — это не «когда уже ничего не помогло». Это рутинный метод преодоления многих форм бесплодия. И чем раньше, в более молодом и здоровом возрасте, женщина приходит в программу, тем выше ее шансы на рождение здорового ребёнка, — говорит она.
Но в то же время, несмотря на развитие технологий, ЭКО не универсальное решение при бесплодии: этот миф специалисты считают одним из самых опасных. Как подчеркивает Ольга Чермянинова, эффективность программ ЭКО на протяжении многих лет остаётся в примерно одинаковых пределах.
— В среднем вероятность наступления беременности после переноса одного эмбриона составляет 30–50%, и эти цифры принципиально не меняются, несмотря на технологический прогресс, — отметила она. — При этом надо помнить, что вспомогательные репродуктивные технологии — гораздо более широкий спектр методов, чем только ЭКО.
Речь идет и о программах с донорскими яйцеклетками и спермой, и о суррогатном материнстве. У каждого из этих направлений своя эффективность, но ключевым фактором остаётся возраст женщины.
— После 43 лет вероятность родов составляет менее 5%. Это очень низкая эффективность, — отмечает Ольга Чермянинова. — Нередко приходится сталкиваться с искренним удивлением пациенток, которые уверены, что ЭКО может помочь в любом возрасте — даже в 45–50 лет. Однако к этому моменту собственные яйцеклетки, как правило, уже не дают генетически полноценных эмбрионов, и возможности медицины здесь объективно ограничены.
При этом специалисты говорят, что несколько попыток ЭКО — это нормально. В среднем, перенос трех генетически правильных эмбрионов приводит к родам примерно в 95% случаев, но именно поэтому речь идет не об одном цикле, а о последовательной работе.
Никита Гусаков говорит, что ЭКО действительно может помочь в большинстве проблем с рождением детей.
— Скорее да, чем нет, но с оговоркой. У каждого свой путь: у кого-то прямой и короткий, а у кого-то длинный и витиеватый, — пояснил Никита Гусаков. — С учетом донорских и суррогатных программ выход есть почти из любой ситуации. Вопрос лишь в том, подойдёт ли такой выход именно вам.
— Дает ли ЭКО возможность забеременеть всем пациенткам? К сожалению, нет, — констатирует Оксана Юсупова. — Все зависит от того, какой фактор бесплодия у пары. Если мы говорим, допустим, о женщинах до 35 лет, то, конечно, у них вероятность наступления беременности при проведении протоколов ЭКО будет выше. Еще один немаловажный фактор — количество фолликулов: чем их больше, тем больше яйцеклеток мы получим и тем выше вероятность получить хороший эмбрион, который даст рождение ребенка.
Елена Богатырева подчеркивает, что для получения эуплоидного (т.е. генетически правильного) эмбриона возраст женщины продолжает играть ключевую роль во всем процессе.
— По современным данным, у пациенток старше 40 лет проявляется так называемое «старение эндометрия». В результате даже качественный эмбрион может не реализовать свой потенциал — не имплантироваться или не привести к рождению здорового ребёнка, — говорит она.
Именно поэтому репродуктологи считают важнейшей задачей не фиксацию формальных показателей — положительного ХГЧ или клинической беременности на УЗИ, — а просветительскую работу с пациентами. Речь идет о своевременном обращении за помощью и понимании оптимальных сроков как для самостоятельного зачатия, так и для программ ЭКО, уточняет Елена Богатырева.
Андрей Иванов добавил еще одну принципиальную составляющую: успех ЭКО зависит не только от возраста и исходного потенциала пары, но и от качества работы клиники.
— Есть потенциал, с которым пришла семейная пара. Но даже из хорошего материала плохая хозяйка может сделать то, что есть невозможно, — говорит он. — Задача клиники — взять то, что дала природа, и, не снижая этот потенциал, довести пациентку до родильного дома. И поэтому тоже всё больше программ проводится в формате сегментированных циклов — с заморозкой эмбрионов и их последующим генетическим анализом.
Такая стратегия особенно востребована у пациенток старшего репродуктивного возраста. Переносятся только эуплоидные эмбрионы, что позволяет получать 60% и более эффективности на один перенос — но именно при условии тщательного отбора.
Эксперт напоминает, что еще несколько лет назад в Петербурге существовал городской регистр ЭКО, который делал результаты клиник публичными. Это наглядно показало разницу в эффективности: от 12–15% в «слабых» центрах до 35% в среднем и даже до 50% в «сильных» клиниках.
По наблюдениям эксперта, одна успешная беременность после ЭКО приводит в клинику еще пять–семь пар — по рекомендациям, личным историям и живым примерам.
— Нам не стыдно называть цифры эффективности ЭКО в Санкт-Петербурге, — резюмирует Андрей Иванов.
Можно бесплатно
Важно и то, что в России программы ЭКО давно встроены в систему государственной медицинской помощи. Как напомнила Ольга Чермянинова, лечение можно проходить как за собственный счет, так и по полису ОМС — при наличии показаний. Государство финансирует такие программы с 2007 года, при этом формальных ограничений по числу циклов или возрасту не существует.
По данным Андрея Иванова, в 2026 году в Петербурге запланировано проведение 4569 циклов ЭКО по ОМС, на что из бюджета выделяется 665 млн рублей. Это больше, чем в предыдущие годы, и цифры ежегодно растут. Но для полного покрытия потребности населения в ЭКО этот объем нужно увеличить примерно в два раза. Для сравнения: Москва выделяет на ЭКО в 2,5 раза больше средств на тысячу жителей. В столице в рамках городских программ также возможно замораживание яйцеклеток для отсроченного материнства.
По словам Никиты Гусакова, сделать ЭКО по ОМС в России сравнительно легко.
— Препятствие может возникнуть только в случае, если врач в женской консультации считает процедуру не показанной, — пояснил Никита Гусаков. — В такой ситуации пациентке достаточно обратиться к репродуктологу и вернуться к своему врачу с заключением специалиста.
Ольга Чермянинова уточнила, что в РФ есть только два ограничения для участия в программе: показатели гормона АМГ и результаты ультразвукового исследования, показывающие возможность наступления беременности. Независимо от того, у кого из партнеров в паре стоит диагноз «бесплодие», репродуктолог оценивает состояние именно женщины.
— Он делает заключение, соответствует ли пациентка критериям для ОМС, и выдает рекомендации по возможным схемам лечения: классическая стимуляция или перенос уже замороженных эмбрионов (криоперенос), — сообщила Ольга Чермянинова. Она также отметила, что в Петербурге и Ленобласти сложностей с получением направления практически нет.
Елена Богатырева обратила внимание на то, что пациенты в Санкт-Петербурге и Ленобласти зачастую избалованы доступностью программы. В некоторых регионах страны получить ЭКО по ОМС сложнее, но есть возможность обратиться в клиники Санкт-Петербурга, взяв направление по месту жительства.
— Показания к ЭКО должны быть обоснованными, — добавила эксперт. — Программа не предназначена для случаев «хочу, как у подруги»: решение принимается только после тщательного обследования женщины и мужчины, оценки состояния здоровья и отсутствия противопоказаний.
— Существуют квоты на проведение протоколов ЭКО, и они разделяются по регионам, — объяснила Оксана Юсупова. — Пара может претендовать на квоту при условии уровня АМГ больше 1,2 нг/мл. Такой путь доступен и женщине без партнера, но с диагнозом «бесплодие»: есть вариант воспользоваться донорской спермой и провести протокол ЭКО в рамках программы ОМС.
Если же показатели женщины не соответствуют критериям для ОМС, лечение возможно за собственный счет. Стоимость, по словам эксперта, может различаться, т. к. каждый случай требует индивидуального подхода.
— Здесь, скорее, надо оценивать не денежную составляющую протокола ЭКО, а все-таки вероятность наступления беременности — и, пока есть возможность бороться за свои яйцеклетки, делать это, — добавила Оксана Юсупова.
По словам Андрея Иванова, в платные протоколы идут женщины со сниженным овариальным резервом, старшей возрастной группы, перенесшие операции на яичниках, с тяжелыми формами эндометриоза. У таких пациенток количество яйцеклеток обычно минимальное — 1-4.
— В этих случаях применяется минимальная стимуляция: репродуктологи буквально «ловят» доступные яйцеклетки, не перегружая организм, — пояснил он. — Эффективность циклов минимальной стимуляции ниже — часто требуется несколько попыток. Американская практика «банкинга» яйцеклеток — ежемесячный сбор с целью поймать «суперклетку», которая позволит родить ребёнка, — иллюстрирует, что результат в таких случаях зависит не только от специалистов, но и от удачи.
Андрей Иванов привел в качестве примера женщину, которая в 46 лет родила ребенка с помощью собственной яйцеклетки. Но такие случаи — редкость. И при крайне низком овариальном резерве эффективность процедур может быть ниже 1%, поэтому важно не тратить время пациента и при наличии показаний переходить на донорские яйцеклетки.
Двойня — это патология
Еще 20 лет назад многоплодные беременности после ЭКО были обычным делом, отметил Никита Гусаков.
— Низкая эффективность процедуры заставляла переносить сразу несколько эмбрионов, что увеличивало риск двойни или тройни, — пояснил он. — Сегодня ситуация изменилась: эффективность ЭКО значительно выросла, и перенос нескольких эмбрионов встречается крайне редко.
Елена Богатырева добавила, что она уже давно не выполняет перенос двух эмбрионов.
— Официальные документы, на которые можно ссылаться при общении с пациенткой, появились сравнительно недавно — в 2024 году, с обновленными клиническими рекомендациями, — говорит она. — Но, конечно, даже при переносе одного эмбриона полностью исключить многоплодную беременность невозможно: природа сама иногда «делает своё дело» — например, при спонтанном делении эмбриона, когда образуется монозиготная двойня. Такие случаи встречаются крайне редко — примерно один случай в год на клинику.
В некоторых странах до сих пор переносят два, три и даже четыре эмбриона, что связано, в первую очередь, с более низким уровнем эмбриологической подготовки и оснащения клиник, пояснила Елена Богатырева. В России же уровень технологий позволяет сохранять высокую эффективность процедуры, одновременно снижая риски для матери и ребёнка при переносе одного эмбриона.
— Законодательство с 2024 года строго регламентирует перенос одного эмбриона, а частота многоплодной беременности после ЭКО снизилась с 15% до 4–6% в среднем по стране, — подтвердила Ольга Чермянинова. — Если раньше мы переносили эмбрион на 2-3-й день, то сейчас — на 5-й, на стадии бластоцисты, что повышает шанс имплантации, поэтому в переносе двух эмбрионов уже нет острой необходимости.
— Клинические рекомендации рекомендуют до 40 лет переносить один эмбрион на стадии бластоцисты — мы это и делаем, — согласилась Оксана Юсупова. — Таким образом риск возникновения многоплодной беременности минимален. Конечно, бывают ситуации, когда эмбрион сам разделяется, но это случается крайне редко.
По словам Оксаны Юсуповой, после 40 лет возможен перенос двух эмбрионов, и тогда, действительно, может наступить многоплодная беременность.
— Но если женщине проводится генетическое тестирование эмбрионов, то, конечно, мы переносим только один. Таким образом, и после 40 лет минимален риск возникновения многоплодной беременности, — пояснила Оксана Юсупова. — Если мы говорим про программы ЭКО с донорскими ооцитами, то также переносится только один эмбрион — независимо от возраста женщины.
Андрей Иванов обратил внимание на опасность переноса нескольких эмбрионов, подчеркнув, что при многоплодной беременности существенно повышается риск осложнений: семикратный рост вероятности ДЦП, шестикратный — преждевременных родов. Он привёл пример: если врач перенёс два эмбриона и один ребёнок родился с ДЦП, суд может усмотреть умышленное нанесение вреда, ведь статистика и клинические рекомендации должны быть известны специалисту.
Эксперт также разъяснил, что у человека, в отличие от некоторых животных, матка рассчитана на одноплодную беременность. Одноплодное размножение — естественный механизм регулирования численности. Он подчеркнул, что убедить женщину отказаться от переноса двух эмбрионов можно всего за несколько минут, показывая статистику и потенциальные риски.
Современные технологии позволяют держать эмбрионы в криохранилище, обеспечивая гибкость планирования беременности, а перенос одного эмбриона сегодня дает высокий шанс на успешную беременность и рождение здорового ребенка — без излишних рисков, связанных с многоплодием.
Не откладывать на завтра
При мысли о рождении ребёнка или возникновении проблем с зачатием важно не оставаться с этим один на один, считает Ольга Чермянинова. Она посоветовала сразу обращаться к врачу-специалисту, который даст четкие рекомендации, направит в нужном направлении и развеет страхи.
— С этой информацией пара или женщина смогут принимать решения дальше и спокойно жить, — отметила Ольга Чермянинова. — Главное — не придумывать лишнего заранее и не оставаться наедине с проблемой.
— Это хорошо, что люди сами узнают информацию, но порой она сбивает, — добавила Оксана Юсупова. — Поэтому с диагнозом «бесплодие» или низкий овариальный резерв самое правильное, конечно, прийти на прием к репродуктологу. Не стоит откладывать: лучше все мифы и свои переживания обсудить с доктором на приеме — так вы быстрее придете к рождению здорового ребенка.
Никита Гусаков обратил внимание на страхи женщин по поводу гормональной стимуляции:
— Если пациентка опасается, что процедура может навредить, то ей стоит задать себе вопрос: «А как именно это произойдет?» И ответа на него, как правило, нет. — говорит Никита Гусаков. — ЭКО помогает быстрее стать родителями, и чем в более молодом возрасте женщина встанет на этот путь, тем проще и эффективнее будет процесс.
Елена Богатырева отметила, что важна информационная работа с людьми.
— Мы стараемся расширить дискуссию за пределы мифов и страхов: говорить о современных технологиях, доступности помощи и снижении рисков. Чем больше адекватной и честной информации получают люди, тем увереннее они себя чувствуют, — подчеркнула она.
По ее мнению, каждому второму пациенту требуется поддержка психолога или семейного консультанта.
— Это не дань моде — проблемы с зачатием очень травмируют психику, — говорит Елена Богатырева. — Психолог помогает пациенту разобраться с эмоциональной составляющей, поддерживает внутри семейных отношений, создавая благоприятную атмосферу для своевременного обращения в клинику ЭКО.
Андрей Иванов подчеркнул, что важно напоминать о границах репродуктивного возраста женщины. Он выделил три этапа:
-
Гарантированный репродуктивный период — до 27 лет,
-
Дополнительный — до 37 лет, когда шансы сокращаются.
-
Бонусный — с 37 до 45 лет, когда успех зависит от удачи.
— К сожалению, многие не знают эту градацию и считают, что «во сколько хочу, во столько рожу», — комментирует он. — У биологических возможностей организма и технологии есть ограничения: по мере старения яйцеклетки становятся менее качественными, и иногда приходится прибегать к донорским или к суррогатному материнству. «Иногда природе нужна маленькая помощь»: эта фраза отражает суть работы репродуктологов — помогать женщине реализовать репродуктивный потенциал своевременно и безопасно.
