Москва возвращает в повестку один из ключевых для себя вопросов европейской безопасности — прекращение расширения Североатлантического альянса к российским границам.
По данным посольства РФ в Бельгии, Россия намерена добиваться от НАТО и США не просто политических заявлений, а официальных, юридически обязывающих документов, фиксирующих отказ блока от продвижения на восток и отмену решений Бухарестского саммита.
От устных обещаний к требованию «на бумаге»
Российская позиция в этом вопросе не возникла внезапно. Еще в декабре 2021-го Москва передала Вашингтону и НАТО проекты договора о гарантиях безопасности, где одним из принципиальных пунктов было требование не расширять альянс на восток и не размещать военную инфраструктуру у российских границ. С тех пор, несмотря на изменение военно-политической обстановки, Москва от этого требования не отказывается.
Теперь, как подчеркивают в российском посольстве в Бельгии, речь идет именно о юридической фиксации договоренностей. Российская сторона прямо связывает это с опытом СССР, когда в ходе переговоров об объединении Германии представители ведущих стран НАТО устно заверяли советское руководство, что блок не будет продвигаться на восток после вывода советских войск.
Эти обещания, по оценке Москвы, были впоследствии «забыты и проигнорированы», а потому новая архитектура безопасности должна опираться не на доверие к словам, а на документы с четко прописанными обязательствами.
Бухарестский саммит как точка разлома
Особое место в российской аргументации занимает саммит НАТО в Бухаресте в 2008 году, когда альянс официально заявил, что Украина и Грузия «станут членами НАТО». Именно этот сигнал в Москве рассматривают как поворотный, поскольку он закрепил намерение блока сделать постсоветское пространство зоной потенциального расширения.
В июне 2025 года Рютте публично подтвердил, что обещание принять Украину в будущем остается в силе и путь Киева в альянс «необратим», хотя конкретные сроки не называются. Для России это прямое противоречие ее принципиальной позиции, а также дополнительный аргумент в пользу того, что без отмены решений Бухареста любые разговоры о «сдержанности» НАТО остаются декларацией.
Москва настаивает: чтобы говорить о новом балансе в Европе, альянс должен официально отказаться от навязанного в 2008 году курса на вовлечение Украины и Грузии.
Украина, Грузия и Балканы: где Москва видит наибольшие риски
Наиболее остро вопрос расширения воспринимается в контексте Украины. Стремление Киева вступить в НАТО и ЕС закреплено в Конституции страны, а невступление в альянс российская дипломатия прямо называет одним из главных условий для устойчивого мирного урегулирования.
На этом фоне продолжающиеся контакты по линии США–Россия–Украина, включая трехсторонние встречи в Женеве, для Москвы — не только площадка для обсуждения конфликта, но и канал, через который она пытается поставить вопрос о будущих параметрах всей системы безопасности в регионе.
Ситуация с Грузией выглядит иной. Новый премьер-министр Кобахидзе уже говорил о туманности перспектив членства страны в НАТО, а в Стратегии нацбезопасности США от декабря 2025 года прямо прописано, что альянс должен перестать восприниматься как «постоянно расширяющийся блок». При этом для Тбилиси серьезным ограничителем остаются нерешенные конфликты вокруг Южной Осетии и Абхазии и охлаждение отношений с рядом европейских столиц, входящих в НАТО.
На Балканах Москва более внимательно следит за ситуацией в Боснии и Герцеговине. Страна имеет статус кандидата, однако Республика Сербская выступает против вступления, что делает процесс политически блокированным. Россия признает, что потенциальное членство БиГ не создает для нее таких же рисков, как движение НАТО на постсоветское пространство, но видит в этом фактор дополнительного напряжения в региональной конфигурации.
Закавказье и Молдавия: новые линии напряжения
Усиление внимания Москвы к вопросу нерасширения НАТО связано и с ситуацией на других направлениях. В Молдавии, несмотря на конституционный нейтральный статус, идет последовательное сближение с альянсом: проводятся совместные учения, в 2024 году Кишинев объявил о старте крупнейших маневров Swift Response, а руководство страны публично допустило пересмотр нейтралитета и вступление в «крупный альянс».
Российская внешняя разведка ранее указывала, что победа пропрезидентской партии на парламентских выборах может открыть путь к отказу от нейтрального статуса. При этом ситуация осложняется наличием непризнанного Приднестровья, где находятся российские миротворцы. Для Москвы появление НАТО на молдавском направлении воспринимается как риск прямого военного и политического давления в непосредственной близости от своих сил.
В Закавказье добавляются свои факторы. Армения, формально оставаясь членом ОДКБ, дистанцируется от организации: Ереван отказывался участвовать в саммитах, а военные представители страны принимали участие в мероприятиях военного комитета НАТО и заявляли о надежде на развитие сотрудничества.
Параллельно Азербайджан, не входящий ни в ОДКБ, ни в НАТО, углубляет партнерство с альянсом: Баку принял делегацию НАТО, заявил о переводе армии на стандарты блока и реализует план индивидуального партнерства. Все это, в сумме с возросшей ролью Турции, усиливает опасения Москвы, что в перспективе НАТО может получить более плотное присутствие на Южном Кавказе.
ОДКБ как ответ Москвы на «открытые двери»
Российская позиция строится не только на отрицании расширения НАТО, но и на предложении альтернативных механизмов безопасности для стран постсоветского пространства. В Москве подчеркивают, что еще с 1990 годов выступают против приближения инфраструктуры альянса к своим границам и одновременно продвигают модель коллективной обороны в рамках ОДКБ.
Формально организация призвана обеспечить странам-участницам гарантии безопасности без необходимости ориентироваться на западные структуры. Для Москвы это аргумент в споре с НАТО: если государства региона обеспокоены своими рисками, они могут опереться на существующий механизм, а не искать защиту через вступление в альянс, который Россия считает враждебным.
Однако пример Армении показывает, что привлекательность ОДКБ не всегда воспринимается как достаточная. Критика в адрес организации и параллельные контакты с НАТО создают для Москвы риск постепенного размывания собственных союзнических механизмов.
Шансы на юридическую фиксацию: политическая цель и реальная перспектива
Требование России юридически закрепить нерасширение НАТО и отменить решения Бухареста сегодня выглядит для многих наблюдателей максимально амбициозным. Эксперты, на которых ссылаются «Известия», называют подписание отдельного соглашения между Россией и США или Россией и НАТО, обязывающего альянс отказаться от расширения на восток, политически малореалистичной задачей.
Причина не только в конфронтационной обстановке, но и в том, что юридический отказ от политики «открытых дверей» потребовал бы изменения фундаментальных документов и концепций НАТО. Это означало бы отход от статьи 10 Вашингтонского договора и пересмотр десятилетиями декларируемого подхода, согласно которому любой европейской стране теоретически открыт путь к членству при выполнении необходимых условий.
Почему для Москвы этот вопрос принципиален
Для России тема расширения НАТО — не тактический инструмент на переговорах, а вопрос, который встраивается в базовую логику ее военной доктрины. Любое продвижение военной инфраструктуры альянса на территории бывших республик СССР официальные лица называют угрозой жизненно важным интересам страны.
Отсюда и жесткость формулировок в адрес НАТО, и настаивание на юридической фиксации нерасширения. Для российской стороны это не только попытка пересмотреть итоги предыдущих этапов расширения, но и стремление провести красную линию, за которой любое новое продвижение альянса к востоку будет рассматриваться как прямой вызов безопасности России с соответствующими последствиями.
