Потенциал нормализации отношений между Москвой и Штатами оценивается в триллионы долларов дополнительных доходов для обеих экономик. Но пока это лишь гипотетический сценарий: санкции, геополитическое противостояние и взаимное недоверие делают «большую сделку» маловероятной в ближайшие годы.
Тем не менее анализ конкретных проектов показывает, где могли бы возникнуть точки соприкосновения — и кто больше выиграл бы от размораживания связей.
Почему опыт Китая не повторить
В семидесятые годы открытие Китая для американского бизнеса запустило два параллельных процесса: экономическое чудо в Поднебесной и глобализацию со сверхприбылями для корпораций США. Сегодня повторить этот сценарий невозможно — у России нет миллиарда дешевых рабочих рук. Но есть другие преимущества: колоссальные запасы углеводородов, редкоземельных металлов, избыток энергии и географическое положение, позволяющее контролировать арктические маршруты.
Разница принципиальна. Китай тогда предлагал дешевую сборку для западных брендов. Россия может предложить стратегические ресурсы, в которых американские компании остро нуждаются уже сейчас, особенно на фоне исчерпания сланцевых запасов и зависимости от китайских поставок редкоземельных металлов.
Нефть с запасом на тридцать лет
Американские нефтегазовые гиганты столкнулись с проблемой: доказанных запасов не хватает для поддержания капитализации на горизонте двадцати–тридцати лет. Пик добычи сланцевой нефти либо уже пройден, либо наступит в ближайшие годы. А русская Арктика предлагает «долгосрочную» нефть — ту, что будет добываться десятилетиями.
Проекты вроде «Восток Ойл» выглядят привлекательно, но особый интерес вызывает Штокмановское месторождение — почти четыре триллиона кубометров газа, заброшенное более десяти лет назад. Инвестиции потребуются колоссальные — сорок–пятьдесят миллиардов долларов. Но отдача при текущих ценах может превысить триллион.
Еще один кандидат — Баженовская свита с извлекаемыми запасами до ста миллиардов баррелей. Это российский аналог Пермианского бассейна в Техасе, но с меньшими затратами на инфраструктуру — добыча ведется не в Арктике, а в умеренных широтах.
Если все проекты реализовать в полном объеме, они будут генерировать финансовый поток до пятидесяти миллиардов долларов в год — и не одно десятилетие. Для американских мейджоров это возможность закрыть дефицит запасов. Для России — доступ к технологиям и капиталу, без которых освоение таких месторождений невозможно.
Металлы, от которых зависит промышленность
Зависимость американской промышленности от российских металлов скрыта, но реальна. «Норникель» контролирует сорок процентов мирового палладия, необходимого для катализаторов в автомобилях и компонентов электроники. При прямом доступе к этим ресурсам или доле в капитале производителей американский автопром и электронная промышленность получат гарантию безопасности поставок.
Редкоземельные металлы — отдельная история. Месторождение Томтор в Якутии по содержанию полезных веществ превосходит многие мировые аналоги. Сейчас Штаты почти полностью зависят от Китая в этой сфере. Доступ к российским запасам позволил бы Вашингтону диверсифицировать источники стратегически важных материалов. Доходы от добычи сами по себе невелики, но для обеих стран ценность в другом: избавление от импортной зависимости.
Арктическая магистраль вместо Суэца
В прошлом году по Северному морскому пути перевезли тридцать семь миллионов тонн грузов, транзит составил три с небольшим миллиона тонн. Цифры скромные, но перспектива меняет расклад. Через пятнадцать–двадцать лет, когда летний навигационный сезон в Арктике удлинится из-за таяния льдов, маршрут может заменить Суэцкий канал хотя бы в отдельные месяцы. Для грузоперевозок из Азии в Европу и обратно это означает сокращение пути на тысячи километров.
Инвестиции пойдут не в сами перевозки, а в инфраструктуру: порты, ледокольный флот, аварийно-спасательные службы, системы связи и навигации. Но отдача будет колоссальной — миллиарды долларов ежегодно за счет транзитных сборов и услуг. Для России это развитие Дальнего Востока и Арктики, для США — контроль над альтернативным маршрутом в условиях, когда Суэц и Малаккский пролив становятся все более уязвимыми точками.
То, что надо: холодная Сибирь
Американская экономика столкнулась с парадоксом: массовое строительство дата-центров (ЦОД) вызывает дефицит электроэнергии в отдельных штатах, цены на электричество растут. Россия, напротив, энергоизбыточна — особенно в Сибири и на Дальнем Востоке. Холодный климат снижает затраты на охлаждение серверов, атомные и гидроэлектростанции обеспечивают стабильную генерацию.
Обсуждался проект совместного ЦОДа, работающего на атомной энергии. Экономический потенциал огромен — миллиарды долларов выручки ежегодно. Но реализация требует выполнения условий: понятные тарифы на электричество, гарантированное подключение к сетям, магистральная оптоволоконная связь, резервирование каналов, логистика для оборудования и сервиса, наличие квалифицированных специалистов.
И главное — правовой режим данных. Пока США запрещают новые инвестиции в Россию и поставки чувствительных технологий, а Москва требует локализации данных. Без снятия этих барьеров проекты останутся на бумаге.
Где еще может заработать
Агропромышленный комплекс — еще одна перспективная отрасль. До 2022-го некоторые американские компании вполне успешно работали на российском рынке. Россия остается одной из крупнейших аграрных держав мира, но потенциал роста урожайности и эффективности огромен. Современная техника, семена, удобрения и технологии могли бы дать миллиарды долларов ежегодного оборота.
Можно заработать и на развитии гражданской авиации, т.к. российские авиакомпании нуждаются в обновлении парка. Американские производители готовы поставлять лайнеры, но санкции блокируют сделки. Модернизация флота принесла бы десятки миллиардов долларов выручки.
Инфраструктурные проекты обсуждаются в самых смелых формулировках — вплоть до тоннеля между Аляской и Чукоткой. Пока это фантастика, но даже частичная реализация логистических коридоров дала бы ощутимый экономический эффект.
Кто больше заинтересован в сделке
Вопрос не в том, кто больше нуждается, а в том, чьи интересы конкретнее. США получат доступ к ресурсам, которых им не хватает для долгосрочной стабильности: нефти с запасом на десятилетия, металлам для промышленности, арктическим маршрутам. Россия получит технологии, капитал и рынки сбыта для своих ресурсов. Но без американских инвестиций и оборудования многие проекты останутся нереализованными. Без российских ресурсов американские корпорации столкнутся с ограничениями роста.
Однако барьеры сегодня выше возможной выгоды. Санкции, запрет на новые инвестиции, ограничения по технологиям, требования локализации данных — все это делает сотрудничество невозможным в текущих условиях. Даже если политическая воля появится завтра, на восстановление связей уйдут годы.
Поэтому нужен не просто диалог, а подлинный переворот в отношениях. Не точечные сделки, а системное восстановление доверия, снятие санкций, создание правовых гарантий для инвесторов. Пока таких сигналов нет. Поэтому разговоры о «большой сделке» остаются гипотетическими — интересными для аналитиков, но далекими от реальности.
