Израильская политическая элита все более жестко оценивает внешнюю политику Анкары. Бывший премьер-министр Нафтали Беннет публично заявил, что Турция превращается для Израиля в угрозу масштаба Ирана и одновременно стремится встроиться в зарождающийся оборонный альянс Саудовской Аравии и Пакистана.
Турция как «новый Иран» в риторике Израиля
Выступая на конференции еврейских организаций в Иерусалиме, Нафтали Беннет охарактеризовал Турцию как «новый Иран» и назвал президента Реджепа Эрдогана опасным политическим игроком, который последовательно выстраивает политику окружения Израиля.
По его оценке, Анкара уже не ограничивается точечными действиями в ближневосточном регионе и формирует долгосрочную стратегию расширения влияния.
Беннет утверждает, что Турция постепенно занимает нишу главного противника Израиля в суннитском мире, тогда как ранее аналогичную роль отводили Ирану как шиитскому центру силы. В его интерпретации Анкара строит сеть союзов и партнерств, которые в перспективе могут стать системным вызовом для израильской безопасности.
Формирование «суннитской оси» с участием Пакистана
Суть этой оценки связана с обсуждаемой возможностью присоединения Турции к уже действующему оборонному соглашению между Саудовской Аравией и Пакистаном.
По данным открытых источников, Эр-Рияд и Исламабад в 2025 году заключили договор о взаимной обороне, включающий формулу, по смыслу сходную со статьей 5 Североатлантического договора: нападение на одного участника рассматривается как агрессия против обоих.
Сообщения о том, что Анкара добивается присоединения к этому формату, появились в начале 2026 года и описываются как переговоры на продвинутой стадии. Израильская сторона рассматривает такую конфигурацию как зарождение «суннитской оси», в которой Пакистан выступает ядерной державой, Саудовская Аравия — ключевым финансовым и политическим центром арабского мира, а Турция — военной силой с развитым оборонно‑промышленным комплексом.
История военного сближения Саудовской Аравии и Пакистана
Военная связка Эр‑Рияда и Исламабада имеет давнюю историю. Сотрудничество в сфере обороны между двумя государствами началось еще в конце 1960 годов и затем было институционализировано через регулярные совместные учения и широкое присутствие пакистанских военных специалистов в структурах безопасности королевства.
В 2025 году эта линия была зафиксирована в виде формального соглашения о взаимной обороне с коллективным обязательством реагировать на внешнюю агрессию.
Особое значение придается тому, что Пакистан обладает ядерным оружием и ракетными технологиями, а Саудовская Аравия располагает значительными финансовыми ресурсами и стремится к развитию собственной оборонной промышленности. На этом фоне потенциальное присоединение Турции к уже сложившейся оси воспринимается как качественное усиление союза.
Турецко‑пакистанское сближение: военные технологии и политическое доверие
Отношения между Анкарой и Исламабадом традиционно описываются как партнерские и даже союзнические. Турция одной из первых признала независимость Пакистана, и на протяжении десятилетий стороны поддерживали тесное взаимодействие вне зависимости от внутренних политических циклов в каждом из государств.
В последние годы особое развитие получили военно‑технические связи. Турецкая сторона участвовала в модернизации пакистанских истребителей F‑16, передавала технологии беспилотных летательных аппаратов и реализовывала проекты строительства боевых кораблей для военно‑морских сил Пакистана. Исламабад, в свою очередь, проявляет интерес к участию в работах над турецким истребителем пятого поколения KAAN, что свидетельствует о переходе сотрудничества на уровень совместных высокотехнологичных программ.
На политическом уровне руководители двух стран регулярно подчеркивают близость позиций по ключевым международным вопросам и демонстрируют высокий уровень доверия, что создает благоприятную основу для институционализации оборонного партнерства.
Потепление между Турцией и Саудовской Аравией
Отдельное значение имеет динамика турецко‑саудовских отношений. Если ранее Эр‑Рияд и Анкара конкурировали за влияние в суннитском мире, то начиная с середины 2010 годов стороны постепенно переходят к более прагматичной модели взаимодействия на фоне сомнений в надежности американских гарантий безопасности.
За последние годы Турция и Саудовская Аравия расширили сотрудничество в ряде конфликтных зон, а также усилили диалог по линии оборонных ведомств и военно‑морских сил. В начале 2026 года состоялся визит президента Турции в королевство, в ходе которого обсуждались совместные проекты в сфере оборонной промышленности, включая потенциальные инвестиции в программу истребителя KAAN и возможные поставки турецких боевых самолетов саудовским ВВС.
Эти шаги вписываются в стратегию Эр‑Рияда по увеличению доли локального производства вооружений и технологий в рамках национальных планов модернизации. Для Турции такое сотрудничество означает и расширение рынков сбыта, и укрепление статуса самостоятельного центра силы в мусульманском мире.
Аргументы Израиля: «ось против Иерусалима»
С израильской точки зрения, сближение Турции сразу с двумя ключевыми игроками исламского мира — Саудовской Аравией и Пакистаном — формирует контур потенциального блока, в рамках которого интересы Иерусалима не учитываются и, более того, могут восприниматься как противостоящие общим целям участников.
Беннет указывает на попытки Анкары позиционировать себя в качестве координатора суннитского пространства и опираться при этом на связи с государствами, обладающими финансовыми ресурсами и ядерным потенциалом.
Также он подчеркивает, что для Израиля проблема не сводится к выбору между угрозами со стороны Ирана или Турции: по его мнению, происходящее означает необходимость одновременно учитывать оба направления и формировать комплексную стратегию.
Возможные последствия для региональной архитектуры безопасности
Сценарий, при котором к двустороннему оборонному соглашению Саудовской Аравии и Пакистана официально присоединяется Турция, рассматривается рядом экспертов как фактор, способный ускорить перераспределение сил на Ближнем Востоке и вокруг него.
Такой союз сочетал бы в себе финансовые возможности Эр‑Рияда, ядерный потенциал и людские ресурсы Пакистана, а также военный опыт и развитый ВПК Турции. По оценкам аналитиков, это может ослабить монопольную роль США в качестве гаранта безопасности для части ближневосточных государств и стимулировать формирование конкурирующих сетей союзов.
Для Израиля появление подобного блока означало бы необходимость учитывать новую конфигурацию угроз, в которой значительная часть суннитского пространства оказывается связанной между собой оборонными обязательствами, а один из участников обладает ядерным оружием.
В более широком контексте обсуждается и возможное влияние такого союза на интересы других держав — от Индии до России и Китая, поскольку изменяется баланс сил в мусульманском мире и усиливается роль форматов, существующих вне западных структур.
