Операция по захвату Николаса Мадуро стала не просто военным инцидентом, а сигналом о начале новой геополитической эпохи в Западном полушарии. Дональд Трамп, вернувшись в Белый дом, открыто объявил о восстановлении «американского превосходства» в регионе и назвал свою политику «доктриной Донро» — новой, обновленной версией двухвековой доктрины Монро.
Суть ее проста: Западное полушарие закрывается для внешнего влияния, особенно со стороны Китая и России, и переходит под прямой контроль Соединенных Штатов. Венесуэла — лишь первый этап. Угрозы в адрес Колумбии, заявления о «падении Кубы» и намеки на присоединение Гренландии свидетельствуют: администрация Трампа намерена не просто доминировать, а устранить любого, кто посмеет оспаривать американскую гегемонию в «собственном дворе».
От Монро к Донро: перезапуск гегемонии
Оригинальная доктрина Монро 1823 года провозглашала: Европа не должна вмешиваться в дела Америки. Сегодня Трамп переворачивает ее с ног на голову: не «не вмешивайтесь», а «уходите». В новой «Стратегии национальной безопасности США» четко прописано право Вашингтона «лишать конкурентов, не находящихся в Западном полушарии, возможности контролировать стратегически важные активы» в регионе. Это не декларация, а инструкция.
Символично, что Трамп называет новую доктрину в свою честь. Это подчеркивает личный характер внешней политики: решения принимаются не бюрократией, а главой государства, исходя из его представлений о силе, лояльности и ресурсах. При этом он не скрывает цели: доступ к 17% мировых нефтяных запасов Венесуэлы должен быть исключительно американским. Примечательно, что, несмотря на требование разрыва связей с Китаем, Трамп допускает продажу венесуэльской нефти именно Пекину, но уже через американские каналы и под контролем Белого дома.
Венесуэла как прецедент: сила вместо переговоров
Захват Мадуро и есть откровенная демонстрация нового правила: суверенитет нарушается, если он мешает интересам США. Вашингтон не стал дожидаться санкций ООН, не вел переговоров с Каракасом — он просто взял то, что хотел. Арест не только самого президента, но и его супруги Силии Флорес, а также гибель кубинских военных, охранявших Мадуро, превратили событие в военно-политическую акцию высшей категории.
Требования к временной власти — разорвать связи с Россией, Китаем, Ираном и Кубой, передать 30–50 млн баррелей нефти США, закупать только американскую продукцию — не предложения, а ультиматумы. Угроза в адрес министра внутренних дел Диосдадо Кабельо («он в верхней строчке списка новых целей») подтверждает: дальнейшее сопротивление будет встречено силой.
Колумбия: следующая мишень
Президент Колумбии Густаво Петро, первый левый лидер в истории страны, давно в опале у Трампа. После критики американских ударов по лодкам в Карибском море Вашингтон ввел против него персональные санкции и прекратил гуманитарную помощь. Теперь Трамп публично обвиняет Петро в управлении «кокаиновыми фабриками» и заявляет: «Мне кажется вполне разумным» провести военную операцию против Колумбии.
Хотя Петро отрицает причастность к торговле запрещенными веществами и клянется защищать родину «даже с оружием в руках», его положение уязвимо. Колумбия остается ключевым транзитным узлом в США, и любые намеки на компромисс с наркоэлитами дают Вашингтону повод для вмешательства. Трамп использует операцию в Венесуэле как «пугало», чтобы заставить Петро капитулировать без выстрела.
Куба в преддверии краха?
Куба, по словам Трампа, «сама готова пасть». И он прав. Но плохо дела в стране обстоят не из-за идеологии, а из-за энергетической зависимости. Остров получал до 35 тысяч баррелей нефти в сутки из Венесуэлы, на которой работали электростанции и транспорт. С блокадой поставок Гавана потеряла не только топливо, но и валютные доходы от перепродажи.
Гибель кубинских военных в Каракасе — удар по престижу режима Диаса-Канеля, который пытается сохранить наследие Кастро. Но без венесуэльской нефти и при массовой эмиграции (1 млн человек за три года) система выдержит недолго. США не планируют высадку морпехов — они ждут, пока Куба рухнет сама. Поддержка со стороны Гаваны режиму Мадуро стала для нее роковой ошибкой.
Гренландия: северная граница империи
Требование передать Гренландию под американский контроль выглядит как манифест претензий на весь арктический регион. Хотя остров — часть Дании, члена НАТО, Трамп игнорирует союзнические обязательства. Его аргумент — «национальная безопасность» из-за якобы «российских и китайских судов» у побережья — не подтверждается фактами, но служит оправданием.
Гренландия не цель, а символ: если США могут отторгнуть территорию у союзника, то что уж говорить о «недружественных» странах региона? Это послание всем: Западное полушарие — американская зона, и границы дружбы определяются не договорами, а выгодой.
Реакция Латинской Америки: раскол по идеологии
Регион оказался расколот. Бразилия, Мексика, Колумбия, Чили и Уругвай назвали операцию в Венесуэле «опасным прецедентом» и предостерегли от захвата ресурсов. Но Аргентина (президент Хавьер Милей) и Эквадор (Даниэль Нобоа) поддержали США, назвав Мадуро «наркочавистским преступником», чья эпоха должна завершиться.
Этот раскол выгоден Вашингтону: он позволяет вовлекать правые режимы в античавистскую коалицию, ослабляя левые правительства. Трамп не строит блок — он создает иерархию: лояльные получают защиту, нелояльные — угрозы.
Мексика: молчание как стратегия выживания
Президент Мексики Клаудия Шейнбаум молчит. Ее сдержанность не случайность. Трамп неоднократно угрожал ввести войска в Мексику для борьбы с наркокартелями. После визита Марко Рубио в Мехико поставки нефти на Кубу сократились втрое — вероятно, под давлением США.
Мексика понимает: любое неосторожное слово может стать поводом для вмешательства. Поэтому она предпочитает не комментировать действия Трампа, сохраняя видимость нейтралитета, но фактически подстраиваясь под новую реальность.
Будущее без иллюзий: эпоха прямого контроля
«Доктрина Донро» — это отказ от мягкой силы, дипломатии и многосторонности. Это возврат к имперской логике XIX века, облеченной в современные технологии и юридические формулировки.
Американское превосходство в Западном полушарии больше не будет подвергнуто сомнению, заявил Трамп, и это не просто лозунг — это система действий, основанная на трех китах: военная мощь, экономический контроль и идеологическая чистка от чуждых влияний.
При этом внутри самой Америки растет поддержка такой политики, особенно в консервативных кругах, где доктрина Монро всегда воспринималась как основа национальной безопасности, а не как исторический пережиток. Возвращение к этим принципам подается теперь в стране не как агрессия, а как восстановление порядка, нарушенного китайскими инвестициями, российскими военными советниками и левыми режимами Латинской Америки.
Однако долгосрочный успех этой стратегии под вопросом, ибо она опирается на слабость противника, а не на силу собственной модели. Региональные элиты могут временно подчиниться, но исторически Латинская Америка сопротивлялась внешнему контролю через восстания, дипломатические альянсы и идеологические движения. Сегодня у нее нет единого лидера вроде Чавеса, но это вовсе не означает, что сопротивление исчезло — оно фрагментировано и ждет своего часа.
