6 февраля в Маскате состоялись первые за многие месяцы контакты между представителями США и Ирана, ставшие попыткой вывести отношения из тупика после июньских ударов Вашингтона по иранским ядерным объектам. Переговоры прошли в непрямом формате: американскую делегацию возглавил спецпосланник Трампа Уиткофф, иранскую — министр иностранных дел Аббас Арагчи, а посредником выступил министр иностранных дел Омана Бадр аль-Бусаиди.
Встреча стала ответом на угрозы Трампа направить в регион «огромную армаду» и потребовать от Тегерана полного отказа от ядерной программы. Однако, несмотря на осторожный оптимизм со стороны Ирана, в Вашингтоне сохраняют жесткую риторику, не исключая силового сценария. В этих условиях переговоры превращаются не в путь к миру, а в тактическую паузу перед возможной новой эскалацией.
Маскат как площадка доверия
Оман традиционно играет роль нейтрального посредника в диалоге между Ираном и США. Именно здесь в 2013 году были заложены основы соглашения по ядерной программе, а сегодня султанат вновь предоставляет закрытую площадку для обсуждения самых острых вопросов. Формат встреч — поочередные консультации с оманской стороной — позволяет избежать прямого контакта, сохраняя лицо обеих сторон.
Основная цель переговоров — согласование условий для возобновления полноформатных технических и дипломатических контактов. Иран стремится зафиксировать рамки диалога и снизить уровень напряженности, в то время как США используют встречу для «прощупывания» позиций Тегерана, не отказываясь при этом от военного варианта развития событий.
Ядерная программа — единственная тема, но не компромисс
Несмотря на заявления американской стороны о желании обсудить ракетную программу, поддержку «сил сопротивления» и региональную безопасность, Иран четко ограничил повестку одним вопросом — параметрами мирной ядерной деятельности. Тегеран готов говорить о технических деталях: уровне обогащения урана, количестве центрифуг, режиме инспекций. Но он отказывается вести переговоры о баллистических ракетах, которые рассматривает как неотъемлемую часть обороны, особенно после июньских ударов.
Также вне обсуждения остаются вопросы, связанные с внутренней политикой и региональными союзами. Для Ирана это принципиальные темы, затрагивающие суверенитет. Любая попытка расширить повестку будет воспринята как провокация и может привести к срыву контактов.
Жесткая линия Вашингтона: «нулевая ядерная мощность»
В Белом доме сохраняют крайне жесткую позицию. Каролин Левитт заявила, что США нацелены на достижение «нулевой ядерной мощности» Ирана — формулировка, которая фактически означает полный отказ от обогащения урана, даже в рамках Договора о нераспространении. Такой подход противоречит позиции Тегерана, который настаивает на праве на мирную ядерную программу.
При этом в администрации США нет единого понимания, как именно должен выглядеть военный сценарий и какие цели он решит. Это создает опасную неопределенность: с одной стороны, угрозы усиливаются, с другой — стратегии нет. В таких условиях переговоры становятся не инструментом разрешения кризиса, а способом выиграть время.
Израиль: тень над переговорами
Позиция Израиля остается ключевым фактором нестабильности. Часть военно-политического истеблишмента скептически относится к любым договоренностям с Ираном и выступает за их срыв. Эти силы считают ядерную программу Тегерана экзистенциальной угрозой и настаивают на военном решении.
По данным западных СМИ, Израиль готов предоставить Штатам разведывательную поддержку и добивается большей свободы действий в отношении Ирана. Это означает, что даже если Вашингтон и Тегеран достигнут каких-то договоренностей, третья сторона может спровоцировать инцидент, который сорвет весь процесс. Июньская эскалация, начавшаяся именно с израильского удара, служит тому подтверждением.
Россия и Китай: внешние игроки с внутренним влиянием
Россия и Китай играют все более заметную роль в урегулировании. Москва ранее заявляла о своей готовности принять излишки обогащенного урана из Ирана, что могло бы стать техническим решением для снижения уровня обогащения без ущерба для программы. Верховный лидер Ирана Али Хаменеи направил Владимиру Путину личное послание с предложением рассмотреть этот вариант.
Китай, в свою очередь, остается важным экономическим партнером Тегерана. Перед переговорами иранский замминистра иностранных дел посетил Пекин с посланием от президента. Обе державы выступают против односторонних санкций и поддерживают дипломатическое урегулирование, но их влияние ограничено: окончательное решение зависит от позиции Вашингтона.
Угрозы и эвакуации: психологическое давление
Накануне переговоров США сделали еще один шаг, направленный на демонстрацию серьезности намерений: посольство в Тегеране рекомендовало всем гражданам немедленно покинуть страну, в том числе через Армению или Турцию. Такие предупреждения традиционно сопровождают подготовку к военным операциям и создают атмосферу надвигающейся катастрофы.
Для Ирана это сигнал: любые уступки могут быть восприняты как слабость. Поэтому Тегеран параллельно с переговорами укрепляет защиту ключевых объектов и руководства, не исключая попыток точечных ударов. Военный сценарий, по оценкам экспертов, остается реальным, особенно если переговоры не принесут быстрого результата.
Заключение: диалог на краю пропасти
Переговоры в Маскате — это не начало мира, а попытка избежать войны. Иран ищет гарантии безопасности и выход из санкционного кольца, США — полный контроль над ядерной программой. Эти цели пока несовместимы.
Если Вашингтон не откажется от требования «нулевой мощности» и не предложит взамен реальные экономические выгоды, диалог быстро исчерпает себя. А в условиях, когда Израиль готов действовать самостоятельно, а Трамп говорит об «армаде», каждый день становится испытанием на прочность хрупкого перемирия. Успех переговоров зависит не от доброй воли, а от того, чья угроза окажется страшнее, и чья готовность к компромиссу — сильнее.
