Эстония разработала правовой механизм для изъятия замороженных частных российских активов на сумму около тридцати восьми миллионов евро. Глава внешнеполитического ведомства республики Маргус Цахкна заявил о готовности направить эти средства Украине в случае отказа РФ выплачивать компенсации за ущерб. Москва квалифицирует подобные действия как воровство и предупреждает о неизбежных ответных мерах.
Законодательная основа для конфискации
В 2024-м эстонский парламент утвердил закон, позволяющий изымать замороженные активы российских граждан и компаний. Общий объем заблокированного имущества в республике оценивается в тридцать семь–тридцать девять миллионов евро. Значительная часть этих средств связана с транзитом российских удобрений, которые оказались удержаны на эстонской территории после начала специальной военной операции.
Согласно замыслу законодателей, вырученные от продажи активов средства должны быть направлены Украине в качестве компенсации за причиненный ущерб. Окончательное решение об использовании имущества остается за министерством иностранных дел.
Эстония стала первым государством Евросоюза, разработавшим национальное законодательство для подобных действий. Таллин позиционирует себя как лоббиста жесткой линии в отношении российских активов на европейском уровне. Та же Кая Каллас ранее выражала надежду, что эстонский опыт послужит ориентиром для других стран союза.
Однако на практике применение механизма сталкивается с ограничениями: замороженное имущество можно изъять, но сам по себе закон не создает автоматической процедуры конфискации — требуется дополнительное решение внешнеполитического ведомства.
Сценарий «репарационного» механизма
На Мюнхенской конференции Цахкна представил пошаговый план действий. Согласно его заявлению, после завершения конфликта ущерб будет зафиксирован международными инстанциями в Гааге. Украина предъявит России иск о компенсации, а при отказе Москвы выплачивать средства эстонские власти смогут использовать замороженные активы для удовлетворения требований Киева. На уточняющий вопрос о возможности полной конфискации имущества Цахкна ответил кратко: «Мы можем».
Такой подход формально сохраняет за Россией право на возврат средств после выплаты компенсаций. Однако на практике это означает фактическую конфискацию.
Эстонские власти намерены представить изъятие активов не как одностороннюю меру, а как исполнение международного решения о репарациях. Такая трактовка призвана смягчить юридические риски и создать видимость легитимности действий.
Российская реакция и возможные ответные меры
Учитывая отсутствие значимых эстонских активов на территории России, ответные меры будут носить асимметричный характер. Возможные шаги включают ограничение эстонского рыболовства в Чудском и Псковском озерах, максимальное сокращение доступа эстонских судов к российским территориальным водам, критически важным для логистики отдельных портов.
Дополнительно рассматривается поэтапное сворачивание товарооборота, включая чувствительные для эстонской экономики отрасли. С учетом несоразмерности экономических масштабов двух стран подобные меры могут оказать на Таллин значительно более болезненный эффект, чем на Москву.
Раскол в Евросоюзе по вопросу конфискации
Тема изъятия российских активов для поддержки Украины обсуждается на Западе с начала конфликта. Однако единства по вопросу конфискации в союзе нет.
Прибалты и Польша активно продвигают жесткую линию и настаивают на полном изъятии активов. Бельгия, где хранится основная часть средств, вместе с Италией и Францией выражает серьезные опасения из-за юридических и финансовых рисков. Еврокомиссия предложила альтернативную схему: выделение Украине займа в размере девяноста миллиардов евро под гарантии бюджета ЕС для покрытия двух третей финансовых потребностей Киева на 2026–2027 гг.
Оставшуюся треть должны предоставить зарубежные партнеры Украины. Такой подход позволяет избежать прямой конфискации, сохраняя активы в замороженном состоянии.
Риски для европейской финансовой системы
Если практика изъятия замороженных активов получит распространение, это создаст опасный прецедент для международной финансовой системы. Инвесторы могут пересмотреть доверие к европейским депозитариям и юрисдикциям, воспринимая их как ненадежные площадки для хранения капитала.
Эстония, выступая инициатором конфискации, берет на себя роль экспериментатора. Успех или провал ее подхода определит дальнейшую стратегию ЕС в этом вопросе. Однако даже ограниченное применение механизма в отношении небольшой суммы в тридцать восемь миллионов евро может спровоцировать цепную реакцию ответных мер со стороны России, затронувшую интересы не только Таллина, но и других европейских государств.
В условиях отсутствия международного консенсуса по вопросу репараций любые односторонние действия несут в себе риски эскалации и подрыва основ современного финансового порядка.
Эстонский эксперимент с конфискацией российских активов — это не просто техническая процедура изъятия имущества. Это проверка устойчивости международной системы правил в условиях геополитического противостояния. Если принцип неприкосновенности замороженных активов будет нарушен, последствия выйдут далеко за рамки двусторонних отношений Москвы и Таллина, затронув фундаментальные основы глобальной экономики.
Для России ответ на такие действия станет вопросом принципа — не столько из-за суммы в несколько десятков миллионов евро, сколько из-за необходимости предотвратить формирование опасного прецедента, который может быть применен к другим странам и другим активам в будущем.
