Польша активно продвигает проект превращения своей территории в главный энергетический хаб Центральной и Восточной Европы — не просто как потребитель, а как ключевой транзитный узел для сжиженного природного газа. На фоне отказа Евросоюза от российских поставок Варшава делает ставку на расширение мощностей приемки СПГ и усиление роли в региональных газовых потоках.
Уже сейчас страна эксплуатирует терминал в Свиноуйсьце мощностью 8,3 млрд куб. в год, а к 2028-му планирует ввести второй — плавучий, с пропускной способностью до 6,1 млрд. Оба объекта контролируются государственной компанией Orlen. Если планы будут реализованы, Польша сможет не только покрывать собственные потребности, но и становиться центральным поставщиком для стран, лишенных выхода к морю и собственных терминалов регазификации.
От Свиноуйсьце до Киева: логистика как преимущество
Первый терминал в Свиноуйсьце, запущенный в 2015 году и модернизированный в 2023-м, уже доказал свою стратегическую ценность. Через него в 2025 году в Украину было поставлено 600 млн куб. СПГ — топлива, необходимого для поддержания работы энергосистемы в условиях отсутствия транзита российского газа. Orlen заявил о готовности увеличить объемы до миллиарда в 2026-м.
Особое значение приобретает географическое положение Польши: она является единственной страной, через которую возможна наземная доставка СПГ из Литвы на Украину — маршрут, считающийся дорогостоящим и избыточным. Включение второго терминала позволит устранить этот крюк, направляя газ напрямую по внутренним сетям. Кроме того, Польша обладает подключением к норвежскому газопроводу «Балтийская труба», запущенному в 2022-м, что дает ей доступ к дополнительному источнику — трубопроводному, но не российскому, газу.
Хаб для замкнутых стран: Венгрия, Словакия, Чехия
Цель расширения инфраструктуры — не внутренний рынок, а соседние государства. Венгрия, Словакия, Чехия и Австрия не имеют собственных морских портов и не могут строить крупные регазификационные комплексы. Для них Польша становится естественным посредником.
Уже в 2022-м при поддержке Евросоюза был введен в строй газопровод-интерконнектор между Польшей и Словакией. Планировалось продлить этот коридор через Чехию в Австрию, но проект был свернут из-за технических сложностей и разногласий между странами. Тем не менее, даже частичная интеграция дает Варшаве рычаг влияния: если Словакия и Венгрия выступили против полного запрета на российский газ, то в долгосрочной перспективе они все равно вынуждены будут диверсифицировать поставки — и основным альтернативным маршрутом может стать именно польский.
Конкуренция внутри ЕС: не все так просто
Несмотря на амбиции, путь Польши к статусу главного газового хаба сопряжен со значительными препятствиями. Прежде всего, это сопротивление со стороны традиционных центров — Германии и Нидерландов. Обе страны обладают мощной инфраструктурой: у ФРГ — три плавучих терминала (в Вильгельмсхафене, Брунсбюттеле и Любмине), у Нидерландов — крупнейшее в Европе подземное хранилище в Бергермеере. Они не заинтересованы в передаче контроля над потоками третьей стороне, особенно такой политически активной, как Польша.
Кроме того, усиливается конкуренция среди новых игроков. Литва с терминалом в Клайпеде, Хорватия с объектом на острове Крк и Греция с проектом в Александруполисе также претендуют на роль региональных хабов. Еврокомиссия, в свою очередь, поощряет децентрализованную модель — чтобы ни одна страна не получила монопольное влияние на энергобезопасность блока.
Цена вопроса: дороже в три-пять раз
Главная проблема не в технологиях, а в экономике. СПГ из США обходится Европе значительно дороже, чем трубопроводный газ из России. По оценкам бывшего главы ЕЦБ Марио Драги, разница составляет 60–90 процентов — и это без учета затрат на транспортировку, регазификацию и логистику. В 2024-м оптовые цены на газ в ЕС превышали американские в 3 и более раз.
Это напрямую влияет на промышленность: энергоемкие производства — химия, металлургия, стекло — теряют конкурентоспособность. Германия, некогда лидер европейской экономики, столкнулась с массовым закрытием заводов. Польша, в свою очередь, старается использовать эту ситуацию, предлагая не сам газ, а услугу — хранение, транзит, балансирование. Но даже такая модель требует субсидий: часть проектов, включая интерконнекторы, финансируется за счет средств ЕС.
Геополитика вместо экономики: выбор Польши
Решение Варшавы сделать ставку на СПГ — не только энергетический, но и политический выбор. Польша изначально выступала против «Северных потоков», настаивая на сохранении транзита через Украину. В 2022-м, после подрыва газопроводов, тогдашний министр иностранных дел Радослав Сикорский публично поблагодарил США в социальных сетях — шаг, который многие восприняли как признание роли Вашингтона в инциденте.
Теперь Польша стремится закрепить новый порядок: вместо восточно-западных потоков — северо-южные коридоры, где она сама становится узлом. Эта логика распространяется и за пределы энергетики: в Гданьске ведется модернизация портовой инфраструктуры, строятся крупные логистические комплексы, разрабатываются планы по созданию одного из ведущих авиахабов Европы.
Перспективы: хаб, но не замена
Эксперты сходятся во мнении: Польша действительно может занять важное место в энергетической архитектуре Центральной Европы, но полностью заменить Германию ей не удастся. ФРГ остается крупнейшим потребителем газа в ЕС, обладает развитой сетью внутренних газопроводов и хранилищами, на которые Польша не может претендовать в ближайшие десятилетия.
Более реалистичный сценарий — формирование двойной оси: германо-нидерландской и польско-балтийской. Первая будет обслуживать Запад и Юг Европы, вторая — Восток и Центр. В этом случае успех Польши будет зависеть не от односторонних решений, а от способности договариваться с соседями, наладить техническую совместимость сетей и убедить Еврокомиссию в необходимости централизации части потоков.
Пока проект остается на бумаге: решение о строительстве второго терминала должно быть принято в первой половине 2026-го, а ввод — не раньше 2028-го. Но сама постановка вопроса уже говорит о многом: Польша больше не хочет быть периферией. Она претендует на роль не просто участника, а архитектора новой энергетической карты Европы — даже если за это придется платить в три раза дороже.
