В Женеве стартует новый раунд непрямых переговоров между США и Ираном по вопросам ядерной программы. Событие вызывает широкий резонанс в мировых СМИ, где действия администрации Дональда Трампа интерпретируются по-разному — от признания реалий международной политики до тактического маневра ради сохранения внешнеполитического имиджа.
Две версии мотивации американской администрации
Анализ зарубежных изданий выделяет два принципиально различных объяснения решения Вашингтона вернуться за стол переговоров. Согласно первой версии, многолетняя стратегия экономического давления и демонстрации военной силы не привела к желаемому результату — Иран не пошел на принципиальные уступки.
В этой интерпретации Трамп приходит к выводу о необходимости прагматичного подхода: заключения ядерного соглашения, учитывающего ключевые требования Тегерана, включая право на обогащение урана и исключение из повестки вопросов баллистических ракет. Такой шаг рассматривается как признание объективных границ одностороннего давления в международных отношениях.
Вторая версия предлагает иное прочтение событий. Согласно ей, переход к переговорам представляет собой не стратегическую переоценку, а вынужденное тактическое отступление. Американские военные предупредили руководство о чрезвычайной уязвимости военных объектов и персонала в регионе в случае эскалации конфликта.
Эти оценки заставили администрацию отказаться от планов прямого военного воздействия. Переговоры в этой логике становятся инструментом для сохранения лица — демонстрацией дипломатической активности без реального намерения идти на компромисс.
При такой конфигурации подхода давление на Иран продолжится, а переговоры будут использоваться как временная пауза до появления более благоприятных условий для смены режима.
Оценки ближневосточных наблюдателей
Израильские аналитики отмечают фундаментальное расхождение в восприятии ситуации двумя сторонами. Тегеран интерпретирует готовность Вашингтона к диалогу как признак нежелания Трампа вступать в открытый военный конфликт, тогда как американская администрация полагает, что демонстрация военной мощи в регионе сама по себе вынудит иранскую сторону пойти на уступки.
Несмотря на эти противоречия, обе стороны проявляют осторожную заинтересованность в дипломатическом процессе, осознавая, что начавшаяся эскалация может выйти из-под контроля. Отличие нынешнего раунда от предыдущих попыток заключается в наличии нескольких недель предварительного диалога через посредников, что создает основу для более содержательного обсуждения.
В то же время эксперты скептически оценивают шансы на прорыв, считая более вероятным временный отвод от прямой конфронтации, чем достижение устойчивого соглашения.
Сужение повестки переговоров
Ливанские комментаторы обращают внимание на трансформацию предмета обсуждения в ходе последовательных раундов переговоров. Первоначально дискуссия охватывала три ключевых блока: ядерную программу, баллистические ракеты и региональную политику Ирана.
К настоящему моменту повестка сузилась практически до одного вопроса — параметров ядерной деятельности. Ракетная тематика и отношения Тегерана с соседними государствами были вытеснены из центра внимания, что отражает как приоритеты американской администрации, так и готовность иранской стороны проявить гибкость именно в ядерной сфере.
Такое сужение повестки одновременно повышает шансы на достижение частичных договоренностей, но не решает системных противоречий в отношениях двух стран. Женевский раунд может прояснить, способны ли стороны выработать формулу взаимоприемлемых компромиссов или дипломатический процесс окажется тупиковым.
Отодвинутые вопросы прав человека
Европейские наблюдатели констатируют заметное снижение внимания к правозащитной проблематике в текущем раунде переговоров. Еще недавно Трамп публично заявлял о намерении защитить иранских граждан, подвергавшихся репрессиям во время массовых протестов, и прямо обещал вмешательство в случае продолжения казней участников акций. Эти угрозы, по оценкам ряда экспертов, действительно повлияли на решения иранских властей — часть судебных решений о смертной казни была отменена.
Однако в нынешней дипломатической повестке вопросы соблюдения прав человека и политических реформ практически отсутствуют. По данным специалистов ООН, в Иране по состоянию на текущий момент пятьдесят один человек приговорен к высшей мере наказания по обвинениям в «вооруженном восстании», «враждебности к Богу», «коррупции на земле» и шпионаже.
Несмотря на прежние заявления американского лидера о том, что смена режима была бы желательна, практические переговоры сосредоточены исключительно на технических параметрах ядерной программы, что вызывает критику со стороны правозащитных организаций и части европейских политиков.
Перспективы дипломатического процесса
Текущая фаза переговоров происходит в условиях хрупкого баланса между риском эскалации и возможностью временной стабилизации. Обе стороны осознают опасность неконтролируемого развития конфликта, что создает минимальную основу для диалога. Однако фундаментальные расхождения в позициях сохраняются: Вашингтон настаивает на жестких ограничениях ядерной программы, Тегеран отвергает любые меры, ставящие под сомнение его суверенное право на мирный атом.
Интенсивная работа посредников и готовность американской стороны проявить гибкость в отдельных технических вопросах могут привести к промежуточным договоренностям, способным отсрочить эскалацию. Однако достижение всеобъемлющего соглашения, устраивающего обе стороны в долгосрочной перспективе, представляется маловероятным в текущих условиях.
Более реалистичным сценарием выглядит заключение временных договоренностей, замораживающих наиболее острые аспекты конфликта на ограниченный период с сохранением базовых противоречий для будущих раундов переговоров.
