Международное энергетическое агентство (МЭА) пересмотрело свои прогнозы по мировому нефтяному рынку в сторону понижения: ожидаемый рост предложения в 2026 году снижен на 100 тысяч баррелей в сутки — до 108,6 млн б/с. Одновременно скорректирован и прогноз по приросту спроса — вниз на 20 тыс. баррелей.
Эти изменения отражают не столько технические ограничения, сколько совокупность геополитических, структурных и макроэкономических факторов в мире: от санкционного давления на отдельные страны до замедления глобального роста, роста энергоэффективности и расширения парка электромобилей.
При этом сама величина предложения — 108,6 млн б/с — при прогнозируемом спросе в 104,5–104,6 млн б/с создает профицит в 3–4 процента, что, по оценке экспертов, неизбежно окажет давление на цены и спровоцирует ответную реакцию со стороны производителей.
Пересмотр в сторону осторожности: почему МЭА сменил тон
Решение МЭА снизить прогноз роста предложения — не спонтанная корректировка, а осознанный переход к более консервативной оценке. Одна из ключевых причин — пересмотр добычи в странах, находящихся под санкционным давлением. В отчете прямо указано: рост поставок участников ОПЕК+ снижен на 100 тыс. баррелей в сутки в 2025-м и почти на 30 тыс. — в 2026-м именно из-за перебоев в поставках из таких государств.
Это в первую очередь касается Ирана и Венесуэлы, где добыча стабильно отстает от потенциала, а также России, чьи экспортные потоки подвержены внешним ограничениям.
Второй фактор — замедление спроса в развитых и развивающихся экономиках. МЭА параллельно понижает оценки потребления, ссылаясь на триаду: снижение темпов роста ВВП, рост энергоэффективности и расширение использования альтернативных источников энергии, включая электромобили.
В таких условиях нет оснований закладывать сверхоптимистичные сценарии роста добычи — особенно на фоне сигналов от ОПЕК+, последовательно сдерживающей наращивание объемов. С ноября 2025 года «восьмерка» приостановила увеличение квот, сохранив декабрьские уровни на весь первый квартал 2026 года.
ОПЕК+ и МЭА: два взгляда на один рынок
Интересно, что прогнозы МЭА и ОПЕК по-прежнему расходятся. В то время как агентство покупателей прогнозирует профицит и давление на цены, ОПЕК сохраняет прежнюю оценку — 106,2 млн б/с спроса при аналогичном предложении, то есть баланс.
Это не противоречие, а отражение структурной роли организаций: МЭА, представляя интересы импортеров, склонно к сдержанности, чтобы избежать перегрева рынка и роста цен; ОПЕК, как альянс экспортеров, стремится поддерживать стабильность доходов.
Однако в последнем отчете наблюдается сближение позиций: МЭА фактически подстраивается под более консервативные настроения ОПЕК+. «Альянс последовательно в течение полугода дает понять, что не заинтересован в наращивании предложения любой ценой», — отмечают аналитики.
И если ранее МЭА допускало рост добычи вне альянса на 1,5 млн б/с, то теперь эта цифра снижена до 1,2 млн б/с, при этом суммарный прирост от всех участников ОПЕК+ оценен в 1,3 млн б/с.
Россия в новой структуре: стабильность как стратегия
Позиция России в глобальной иерархии добычи остается устойчивой. По объему производства страна удерживает третье место после США (13,2 млн б/с) и Саудовской Аравии (около 9,5 млн б/с при учете квот). Фактическая добыча РФ в 2025 году составила 9–10 млн б/с, экспорт нефти и нефтепродуктов — от 5 до 6,5 млн б/с.
Эксперты не ожидают значительных изменений в 2026 году: возможное снижение — не более чем на 0,5–1 процент, что компенсируется гибкостью в ценообразовании и адаптацией логистических цепочек.
Санкционное давление остается ключевым ограничением, но оно не блокирует экспорт, а трансформирует его. Новые меры, включая возможные ограничения на «теневой» танкерный флот, временно снижают объемы, но затем поставки восстанавливаются — за счет перерегистрации судов, изменения маршрутов, усиления сотрудничества с Индией, Китаем и Турцией. По данным на конец 2025 года, объемы закупок российской нефти основными партнерами не снизились, а в ряде случаев даже выросли.
США: перелом или пауза?
Рост американской добычи, долгое время бывший главным драйвером глобального предложения, может замедлиться. Эксперты ожидают, что в 2026 году добыча в Штатах либо стабилизируется, либо снизится незначительно. Причина — падение маржинальности: при цене нефти ниже 60 долларов за баррель многие сланцевые проекты становятся нерентабельными.
Одновременно США обладают значительным потенциалом роста — за счет Гайаны, Бразилии, Канады и собственных сланцевых бассейнов. Но реализация этого потенциала зависит не от технологий, а от ценовой конъюнктуры. Если профицит приведет к падению котировок до 45–50 долларов, часть компаний уйдет с рынка, а инвестиции в новые скважины будут отложены.
Китай: не покупатель, а регулятор
Особая роль в балансе принадлежит Китаю. В последние годы Пекин выступал не просто как крупнейший импортер, но как «стабилизатор» рынка: наращивание запасов в государственных хранилищах сглаживало волатильность и компенсировало избыток предложения. Однако темпы пополнения запасов замедляются — хранилища приближаются к максимальной загрузке, а экономический рост в республике остается умеренным.
Поэтому действия Китая в 2026 году станут одним из ключевых индикаторов: если Пекин возобновит масштабные закупки, профицит будет частично поглощен; если же сохранит выжидательную тактику, давление на цены усилится. Учитывая, что КНР одновременно наращивает производство электромобилей и инвестирует в ВИЭ, ее роль как «покупателя роста» постепенно уступает место роли «стратегического резервиста».
Профицит как угроза или инструмент
Разница между предложением и спросом в 3–4 процента — это 3–4 млн баррелей в сутки. Такой объем превышает суточную добычу Норвегии или Нигерии. В краткосрочной перспективе это создает риски обвала цен. Однако механизм ОПЕК+ позволяет быстро реагировать: альянс уже неоднократно демонстрировал способность к дисциплинированному сокращению добычи (например, в 2023–2024 гг).
Важно, что в 2026 году этот инструмент будет работать не только в формате квот, но и через добровольные компенсационные меры. Саудовская Аравия и ряд других стран уже заявили о готовности дополнительно снижать объемы при сохранении профицита. Это создает буфер, позволяющий избежать резких колебаний — но только при условии сохранения единства альянса.
Миф о пике спроса и реальность декарбонизации
Распространенное утверждение о скором «пике спроса на нефть» требует уточнения. Да, долгосрочные тренды — электромобили, водород, энергосберегающие технологии — необратимы. Но процесс перехода замедляется. Во многих странах, включая развитые, политика декарбонизации сталкивается с фискальными ограничениями, социальным сопротивлением (например, протестами против повышения цен на топливо) и технологическими барьерами (нехватка критических минералов, инфраструктуры зарядки).
В результате инвестиции в разведку и добычу нефти продолжают сокращаться, но потребление падает медленнее, чем ожидалось. Это создает риски не столько перенасыщения, сколько будущего дефицита — если спрос, например, в Африке и Юго-Восточной Азии вырастет быстрее, чем прогнозируется.
Выводы: не неопределенность, а управляемая волатильность
2026-й не станет годом катастрофического обвала или рекордного роста. Он будет годом управляемой волатильности — когда ключевые игроки, обладая достаточными инструментами, будут балансировать между профицитом и стабильностью. Для России это означает сохранение доли на рынке за счет гибких скидок и диверсификации логистики, отсутствие резкого падения доходов даже при снижении цен благодаря росту экспорта нефтепродуктов и адаптации к новым маршрутам, усиление роли как надежного поставщика для стран Global South.
Главный риск — не экономический, а геополитический: эскалация в Венесуэле, обострение вокруг Ирана или новые санкции могут нарушить хрупкое равновесие. Но пока рынок демонстрирует зрелость: вместо паники — корректировка, вместо конфронтации — координация. И в этом — главный урок 2026-го: нефть остается не просто товаром, а инструментом глобального управления.
