С февраля Евросоюз намерен ввести новый потолок цен на российскую нефть — 44,1 доллара за баррель. Это очередное снижение лимита, введенного в рамках санкционной политики Евросоюза и стран G7. Однако, несмотря на внешнюю решимость Запада, сам механизм давно превратился в формальность: он не влияет ни на объемы экспорта, ни на реальные цены, а служит скорее для поддержания видимости давления.
Российская нефть продолжает поставляться на мировые рынки, обходя ограничения через альтернативные схемы, а сама идея «ценового потолка» теряет практический смысл.
Дело уже даже не в политике
Новый уровень в $44,1 — не результат введения нового санкционного пакета, а следствие автоматического пересмотра, заложенного еще в сентябре 2025-го. Тогда ЕС принял решение обновлять потолок каждые шесть месяцев, устанавливая его на уровне средней рыночной цены на нефть марки Urals за вычетом 15%.
Если отклонение от предыдущего значения не превышает 5%, изменения не вносятся. В январе 2026 года расчет показал необходимость корректировки — и 15 января Брюссель официально объявил о новом лимите.
Таким образом, речь идет не о каком-то свежем решении, направленном на усиление давления, а о выполнении заранее согласованной процедуры. Более того, США, входящие в G7, не поддержали последнее понижение и сохраняют свой потолок на уровне шестидесяти долларов. Это демонстрирует раскол даже внутри коалиции, которая некогда выступала единым фронтом.
Потолок, который никто не соблюдает
С самого начала введения ценового потолка в декабре 2022-го Россия отказалась признавать его легитимность. Все экспортные контракты заключаются вне рамок этого механизма, а расчеты ведутся в рублях и юанях. Поэтому каждое новое снижение лимита остается без последствий для реальных поставок. Как заявил вице-премьер Александр Новак, даже установка потолка на ноль не повлияла бы на объемы экспорта — поскольку он и так не применяется.
На практике нефть Urals и так торгуется значительно ниже нового лимита. По состоянию на начало этого года ее цена колеблется в диапазоне $35–40 за баррель. Это означает, что даже европейские компании, формально соблюдающие санкции, могут без риска участвовать в перевозке и страховании таких партий — ведь они укладываются в разрешенный коридор. Парадокс в том, что чем ниже опускается потолок, тем легче становится его соблюдать, и тем менее эффективным он становится как инструмент давления.
Зачем тогда это нужно?
Ответ лежит в политической, а не экономической плоскости. Для ЕС важно демонстрировать активность, особенно на фоне продолжающегося конфликта. Каждое обновление лимита подается как «усиление санкций», хотя на деле это лишь техническая корректировка. Такой подход позволяет Брюсселю сохранять видимость контроля над ситуацией и поддерживать внутреннюю коалицию сторонников жесткой линии.
Однако сами европейские чиновники уже признают ограниченность этого инструмента. Еще в декабре Reuters сообщал, что страны G7 и ЕС обсуждают отказ от ценового потолка в пользу полного запрета на предоставление услуг по морской перевозке российской нефти. Такая мера, если она будет принята, станет частью 20-го санкционного пакета и действительно может повлиять на логистику. Но пока это лишь обсуждение — и нет гарантий, что все участники согласятся поддержать его введение.
Рынок адаптировался
За два года работы механизма потолка глобальный рынок полностью перестроился. Появился так называемый «теневой флот» — сотни танкеров, не связанных с западными страховщиками и портами. Через них осуществляется большая часть поставок в Азию. Цепочки поставок удлинились, появились дополнительные посредники, выросли расходы на фрахт и страхование — но экспорт не остановился.
Более того, именно из-за этих изменений дисконт на Urals увеличился. После введения санкций против крупнейших российских нефтяных компаний в октябре логистика стала сложнее и дороже, что напрямую отразилось на цене. Но покупатели — в первую очередь Китай и Индия — готовы принимать эти условия, поскольку получают сырье по ценам, значительно ниже Brent.
Что действительно работает
Если говорить о реально действующих мерах, то куда большее влияние оказывают адресные санкции и инфраструктурное давление. Блокировка конкретных компаний, аресты танкеров, досмотры в международных водах, давление на страховые фирмы — все это создает операционные риски и заставляет рынок постоянно искать обходные пути. Именно такие шаги, а не абстрактные цифры в решениях ЕК, определяют сегодняшнюю реальность.
Ценовой потолок же давно превратился в анахронизм — формальную процедуру, которая живет по инерции. Он не останавливает экспорт, не снижает доходы бюджета и не меняет географию поставок. Его главная функция — символическая: напоминать, что Запад не смирился с текущим положением дел. Но для тех, кто торгует нефтью, эта цифра давно перестала иметь значение.
Потолок скоро может уйти в прошлое?
Вероятно, в ближайшие месяцы мы увидим окончательный уход от этой модели. Если 20-й пакет санкций действительно введет полный запрет на услуги по перевозке, ценовой потолок станет ненужным — ведь не будет и самой возможности легально участвовать в цепочке. Тогда давление сместится полностью на логистику, страхование и финансовые каналы.
До тех пор же $44,1 — это просто число. Оно не отражает реальную стоимость нефти, не влияет на рынок и не меняет поведение участников. Российский экспорт продолжит идти прежними маршрутами, а ЕС — обновлять лимиты по графику, чтобы сохранить видимость контроля. Но в условиях, когда рынок уже давно играет по другим правилам, такие шаги выглядят все более бессмысленно.
