Расследование против заместителя председателя Центрального военного совета Китая Чжан Юся и начальника Объединенного штаба Лю Чжэньли стало самым громким ударом по верхушке Народно‑освободительной армии за годы правления Си Цзиньпина.
Формально речь снова идет о „серьезных нарушениях дисциплины и закона“, но масштаб происходящего позволяет говорить уже не только об очередной антикоррупционной кампании, а как минимум о серьезном кризисе доверия внутри высшего военного руководства.
Как «железный генерал» оказался под следствием
75‑летний генерал‑полковник Чжан Юся считался одной из самых влиятельных фигур в китайской политике и, по сути, вторым человеком в армии после Си. Он не только входил в политбюро ЦК КПК и занимал пост зампреда ЦВС, но и имел уникальный политический капитал: их отцы вместе воевали в гражданскую войну, а сам Чжан прошел через китайско‑вьетнамский конфликт 1979 года, чем выгодно отличался от многих кабинетных генералов.
В 2010‑е годы он курировал развитие вооружений и пилотируемую космическую программу, а в 2023 году, несмотря на негласный возрастной порог, сохранил место в высшем военном руководстве. Его трижды принимал Владимир Путин, а последняя публичная встреча прошла в Москве в ноябре 2025 года — еще один штрих к его статусу ключевого военного переговорщика с Россией.
Тем громче прозвучало объявление о расследовании: официальные формулировки «подорвали систему ответственности председателя ЦВС» и «нанесли огромный ущерб политическому строительству армии» демонстрируют, что речь идет не о рядовом коррупционном деле. Фактически Чжану вменяют не только экономические грехи, но и подрыв построенной Си вертикали личной власти над армией.
Очищение элиты или зачистка тяжеловесов?
Лю Чжэньли, начальник Объединенного штаба, — фигура моложе, но не менее статусная: именно его структура отвечает за оперативное управление войсками, в то время как министр обороны в КНР выполняет в большей степени представительные и координационные функции.
В китайской прессе их обоих уже публично обвинили в том, что они «серьезно предали доверие» партии и «оказали крайне вредное влияние» на политическую экосистему армии и ее боеготовность.
Западные эксперты называют происходящее «самым поразительным событием в китайской политике» со времен первых чисток Си в генеральском корпусе. При этом источники, близкие к китайскому истеблишменту, подчеркивают: воспринимать падение Чжана и Лю как открытую борьбу за власть некорректно, прямых признаков их противостояния Си не видно.
Скорее речь идет о том, что они перестали соответствовать все более жестким стандартам лояльности и управляемости, которые распространяются даже на старых соратников лидера.
Российский китаевед Василий Кашин обращает внимание на «патрон‑клиентскую» природу китайской элиты: вокруг фигуры уровня Чжана выстраиваются сотни карьер и миллиарды долларов оборота связанных бизнес‑интересов как внутри системы, так и на ее периферии. После предыдущих волнообразных чисток он, по сути, оставался «диспропорционально мощным тяжеловесом», и его устранение выглядит скорее логикой политической борьбы, чем борьбой с коррупцией в чистом виде.
Армия без командования и символика 2027 года
На фоне расследования состав Центрального военного совета сжимается до минимальных размеров. Уже в октябре 2025 года под следствие попал другой заместитель Си — Хэ Вэйдун, вместе с ним ушли сразу восемь высокопоставленных генералов, включая экс‑командующего ракетными войсками и бывшего главу вооруженной полиции. Теперь, если Чжан и Лю будут официально сняты, в ЦВС останутся лишь два активных члена — сам Си и глава дисциплинарной комиссии Чжан Шэнминь, вышедший из ракетных войск.
Такая концентрация полномочий в руках лидера с одной стороны демонстрирует его контроль над силовым блоком, с другой — поднимает вопрос об управляемости армии в условиях кризисов. Бывший аналитик ЦРУ Деннис Уайлдер прямо говорит, что Си будет затруднительно руководить НОАК, опираясь фактически на одного активного соратника в ЦВС.
Подготовка к конфронтации со Штатами?
Особую остроту ситуации придает календарь: в 2027 году НОАК отметит столетие, а партия готовится к XXI съезду КПК. Власти требуют от армии «еще теснее сплотиться вокруг ЦК с ядром в лице Си», параллельно ежегодно наращивая оборонный бюджет примерно на 7,2% и реализуя масштабные программы строительства в ракетных войсках и флоте.
На этом фоне чистки можно трактовать как попытку довести до конца перестройку элиты перед потенциально турбулентным периодом — от тайваньского вопроса до нарастающей конфронтации с США.
Внутренний кризис доверия и внешнеполитические сигналы
Серия антикоррупционных дел против военных началась не вчера: с 2023 года под удар попадали командиры ракетных войск, министр обороны Ли Шанфу и другие генералы, пережившие первые волны чисток. Однако нынешняя комбинация — удар по старейшему и, казалось бы, наиболее доверенному союзнику Си и одному из ключевых оперативных руководителей — выглядит как переход в новую фазу.
Кашин видит в этом признаки «острых внутриполитических конфликтов» и глубокого кризиса внутри элиты, где ради сохранения контроля лидер готов пожертвовать личными связями, уходящими в детство. Параллельно другие эксперты напоминают: формально все происходит под вывеской «тотальной войны с коррупцией», а официальная «Цзефанцзюнь бао» подчеркивает, что борьба не щадит никого, независимо от ранга.
Профессор Яна Лексютина, в свою очередь, трактует происходящее как попытку повысить эффективность центрального военного командования на случай кризисов, а не как непосредственную подготовку к крупной войне. Исторический опыт показывает, что подобные зачистки кадрового состава в Китае лишь ограниченно влияют на повседневную боеспособность армии, но сильно меняют баланс влияния и доступ к принятию решений.
Наконец, в анализах все чаще всплывает фактор непредсказуемости новой администрации Дональда Трампа: резкие шаги США могут потребовать от Пекина быстрых и жестких решений, и Си стремится к тому, чтобы вокруг него не осталось ни одного генерала, чья лояльность вызывает вопросы.
Подытожим
Именно все это и делает нынешние чистки не только внутренним, но и внешнеполитическим сигналом: китайский лидер готов радикально переломать даже близкий круг, чтобы войти в новую фазу противостояния с максимально монолитным военным блоком.
