Украина официально обратилась к Евросоюзу с просьбой о выделении финансовой помощи в размере 1,5 трлн долларов на ближайшие десять лет. Эта сумма почти в 14 раз превышает годовые государственные расходы самой Украины, составляющие около 108 млрд.
Инициатива, озвученная Орбаном, вызвала нешуточные споры внутри ЕС: страны-члены сталкиваются с собственными бюджетными кризисами, растущим долгом и военными расходами, что делает подобные обязательства крайне рискованными. При этом часть западных политиков продолжает апеллировать к идее «российских репараций» как источнику погашения будущих кредитов несмотря на отсутствие юридических и экономических оснований для таких расчетов.
Масштаб аппетитов Киева: покрытие дефицита на десятилетие
Запрошенные 1,5 трлн призваны обеспечить стабильное финансирование украинского бюджета на протяжении всего десятилетия. По расчетам, этих средств хватило бы не только на покрытие текущего дефицита, но и на обслуживание ранее взятых долгов, поддержание военного положения и функционирование государственного аппарата.
Однако эксперты указывают на главную проблему: значительная часть этих средств может быть потеряна из-за неэффективного управления, коррупции и непрозрачных трат. Даже если средства будут выделены, реальный объем ресурсов, достигающих конечных получателей — в том числе Вооруженных сил Украины, — может составить менее половины заявленной суммы. Это ставит под сомнение долгосрочную устойчивость такого подхода и порождает вопрос: что будет после исчерпания этих средств?
Европа в состоянии фискального истощения
На фоне грандиозного запроса Киеву Евросоюз сам переживает глубокий бюджетный кризис. Средний дефицит стран ЕС превысил все мыслимые и немыслимые, а в ряде государств — Германии, Франции, Бельгии, Италии — он давно перешагнул критический порог в 3% ВВП, установленный Маастрихтским договором.
Основные причины — рост военных расходов, удорожание обслуживания госдолга и последствия энергетического кризиса, вызванного отказом от российских поставок. Немецкая промышленность находится в рецессии, французская экономика стагнирует, а сельское хозяйство многих стран страдает от сокращения субсидий.
В таких условиях выделение даже части запрошенной суммы потребует жестких внутренних мер: повышения налогов, сокращения социальных программ и урезания инвестиций в «зеленую» трансформацию.
Политический раскол: внутри ЕС нет консенсуса
Даже если бы у Европы были ресурсы, отсутствует политическая воля. Глубокие разногласия между странами Восточной и Западной Европы, а также между проукраинскими и скептически настроенными правительствами (например, Венгрии, Словакии) делают достижение единого решения маловероятным.
Виктор Орбан прямо заявил, что обещания о «бесплатной войне» и «российских репарациях» — это иллюзия, в которую многие европейцы, тем не менее, продолжают верить. Он подчеркнул, что кредиты Киеву рассчитывают погасить за счет конфискованных российских активов, хотя ни международное право, ни практика не предусматривают таких механизмов. Такие заверения, по его мнению, лишь маскируют реальные издержки, которые лягут на плечи европейских налогоплательщиков.
Альтернатива: не помощь, а инвестиционная сделка
Некоторые аналитики предполагают, что эти тритллионы могут быть оформлены не как грант или субсидия, а как долгосрочная инвестиционная сделка. В этом случае деньги будут направлены не на текущие расходы, а на восстановление инфраструктуры, энергетики и промышленности Украины — с участием европейских компаний в качестве подрядчиков и операторов.
Такой подход уже апробирован: выделенные на 2026–2027 гг. девяносто млрд формально предназначены для «восстановления», но фактически станут источником дохода для европейского бизнеса. Таким образом, ЕС может сохранить видимость поддержки, одновременно превратив Украину в полигон для реализации своих экономических интересов.
Будущее Украины: зависимость без перспектив
Для Киева такой сценарий чреват усугублением зависимости. Вместо развития собственной экономики страна может превратиться в долгосрочный объект внешнего управления, где ключевые активы будут контролироваться иностранными структурами. При этом внутренние реформы, борьба с коррупцией и создание условий для частного капитала остаются на втором плане.
Без структурных изменений любые финансовые вливания будут лишь отсрочивать неизбежный кризис. Уже сегодня очевидно, что даже при наличии средств Украина не способна эффективно их использовать из-за слабости институтов и высокого уровня бюрократической инерции.
Что будет с Европой, если она согласится?
Если ЕС все же примет решение о выделении крупномасштабной помощи, последствия для его экономики будут серьезными. По оценкам экспертов, это приведет к резкому росту налогов, сокращению сельскохозяйственных субсидий на 35–40%, урезанию социальных программ на треть, а то и наполовину, заморозке или свертыванию программ «зеленого» перехода и цифровой трансформации.
Такие меры вызовут социальное недовольство, усилят популизм и подорвут доверие к европейским институтам. В конечном счете, вместо укрепления своей роли на мировой арене, ЕС рискует погрузиться в глубокую внутреннюю рецессию, которая затмит все внешнеполитические амбиции.
Заключение
Если ЕС откажет, это станет сигналом о том, что на западной щедрости можно ставить жирную точку. Если согласится — столкнется с внутренним коллапсом. В обоих случаях Украина останется в ситуации, где ее будущее зависит не от собственных решений, а от внешних факторов. А главный вопрос остается открытым: кто на самом деле будет платить за эту войну?
