В Петербурге операций по трансплантации делают недостаточно, считает директор НИИ им. Джанелидзе Вадим Мануковский. Одна из причин — врачи в стационарах боятся констатировать смерть мозга, теряя потенциальных доноров.
«Есть врачи, которые до сих пор считают, что забирать органы для донорства некорректно», — сказал директор НИИ скорой помощи им. Джанелидзе. Он объяснил, почему спасти пять жизней за счет одного донора мешает человеческий фактор, как проходят консилиумы по определению смерти мозга и когда регионы СЗФО смогут стать частью системы донорства.
Вадим Мануковский
Профессор, доктор медицинских наук, заслуженный врач РФ, врач высшей категории, директор ГБУ СПб НИИ СП им. И. И. Джанелидзе
У нас в НИИ находится Центр органного донорства, и мы выполняем трансплантаций на сегодняшний день больше всех стационаров в городе. Хотя я лично не удовлетворен пока работой этого центра: мало операций. Дело в том, что увеличить их количество можно, лишь увеличив количество доноров. А донор — это человек, который еще не умер, но уже погиб. То есть у него должна быть констатирована смерть мозга, и только после этого можно у него забирать органы и пересаживать другим.
Мы никак не можем прогнозировать, сколько у нас будет этих доноров. Как оценить, сколько людей, например, попадет в аварию и у них случится потеря мозгового кровообращения? Да, средние цифры мы имеем, но трансплантаций пока маловато. А лист ожидания очень большой, порядка 900 человек ждет трансплантации в Петербурге — и почек, и печени, и так далее. Но все равно мы увеличиваем количество, все-таки больше операций становится.
Как же возможно получить больше доноров?
Мы многих доноров просто теряем, потому что врачи не констатируют смерть мозга. Это большая проблема. Хоть и есть специальные законы, но в большинстве стационаров врачи просто боятся этого и очень осторожно относятся к констатации смерти мозга, как и в целом к донорству. Да, до сих пор есть медики, которые считают, что это не очень корректная операция. Есть такое обсуждение. Многие просто не понимают, что один донор спасает пятерых, ведь пересаживаются печень, почки, сердце, легкие, даже часть кишечника — уже есть такие единичные операции в Москве. И чем больше стационаров будет включено в эту систему, чем больше будет констатаций смерти мозга, тем больше доноров будет.
Но почему сами врачи против донорства?
Боятся коллеги, есть даже те, кто считает, что это не очень корректная операция, хотя это спасает жизни других.
Ну, вы представляете, например, донор — ребенок. Очень непросто констатировать смерть мозга у ребенка и забрать у него органы. Причем согласия пациента не надо — врачи могут просто забирать органы, если у пациента констатировали смерть мозга и родственники не против. Этот человек уже погиб, к сожалению.
У кого и когда могут взять органы посмертно
«По закону есть „презумпция неиспрошенного согласия“, то есть когда все согласны на изъятие органов. Но если кто-то из родственников против, достаточно это озвучить — донорство реализовывать не будут, — разъяснил руководитель отдела трансплантологии НИИ им. Джанелидзе Сергей Алферов. — Детское донорство по закону возможно, но на практике в РФ оно практически отсутствует».
Как и кто решает, что мозг у человека умер?
Для констатации смерти мозга нужна специальная бригада, куда входит и невролог, и нейрохирург, и врачи лучевой диагностики, то есть несколько человек. Они консилиумом принимают решение, что у человека произошла остановка мозгового кровообращения, то есть смерть мозга, и человек погибнет в ближайшие час-полчаса. Сейчас на базе нашего НИИ мы обучаем коллег констатации смерти мозга. Заключаем соглашения с больницами из других городов — Пскова, Великого Новгорода, Мурманска. Больницы там огромные, много людей. Множество умирает, но ни одной смерти мозга не констатировано. Но врачи смогут научиться делать все по правилам и по закону — и не бояться.
Планируется забирать донорские органы из других городов, чтобы пересаживать их петербуржцам?
Это один из сложных вопросов ближайшей перспективы. Например, погибает человек в Мурманской области. Как поступить, кому пересаживать — мурманчанину или петербуржцу? Пока не решен этот вопрос. Он открытый.
Но как быть, когда лист ожидания сформируется в Мурманске или Великом Новгороде?
Пока в этих городах не могут делать трансплантацию, но когда мы обучим специалистов на базе нашего НИИ, в регионах появятся свои трансплантологические бригады. Пока у нас план такой: если врачи будут констатировать смерть мозга, к ним будут выезжать сотрудники НИИ, помогать им в этом вопросе, участвовать в консилиуме, а дальше обучать врачей-трансплантологов. Они будут приезжать в институт и участвовать в пересадках. Когда мы почувствуем, что они уже подготовлены, поможем им уже прямо на местах этим заниматься. Но пока медленно это все движется.
Какие донорские органы пересаживают чаще всего? С каким больше сложностей?
В Петербурге сердце в основном пересаживают в Центре Алмазова. В нашем институте мы занимаемся тем, что хорошо умеем, — это почки и печень. Чаще всего в НИИ им. Джанелидзе проводится трансплантация почек, их пересадить проще всего. С печенью сложнее. Дело в том, что не всегда у донора все органы подходят для пересадки и, как правило, печень выбраковывается одна из первых. Потому что у человека может быть гепатит или начальная стадия цирроза, жировой дистрофии. И тогда печень просто не подходит для пересадки. И потом, этот орган — единственный у человека. То есть если пересадил печень, то надо добиться, чтобы человек жил с ней. Если, например, не прижилась почка, ее взял, вынул, грубо говоря, перевел человека на диализ — и он дальше живет без почки и ждет следующий орган. А с печенью же так не поступишь, это гораздо сложнее ситуация.
В Северо-Западном округе пересадку органов делают только в Петербурге, в масштабах России лидер — Москва. Флагман в столице — институт во главе с академиком Готье, главным трансплантологом РФ. Делают пересадки и почти во всех городах-миллионниках.
Статистика по трансплантациям: НИИ им. Джанелидзе
В 2025 году выполнено:
-
53 пересадки почки,
-
25 пересадок печени.
«Планы на 2026 год — выполнить не меньше. Хотя в этом году в Петербурге есть некоторое снижение донорской активности», — добавляет Сергей Алферов.
